Игра похоти: Искушение - Хейзел Райли

— Какого хуя…

Я резко оборачиваюсь.

Тимос стоит на клетке с взрывным устройством.

Он тяжело дышит, широкая грудь вздымается слишком быстро, а смотрит на нас с решимостью и сожалением.

— Прости, Аполлон. Я не позволю тебе снова собой пожертвовать. Не позволю никому из вас больше страдать. Этого больше не должно случиться.

Аполлон резко вскакивает, из-за чего я перекатываюсь по полу.

Голос объявляет:

Голос: Осталось сорок пять секунд.

— Нет! — кричит Аполлон.

— Позаботься о моей сестре. Позаботьтесь о ней, — спокойно говорит Тимос и тоже вцепляется в колонну за спиной, готовясь к любой попытке его сдвинуть.

Он смотрит на каждого из нас по очереди.

— И наконец проживите счастливую жизнь. Ты пережил слишком много дерьма, чтобы умереть вот так, Уильям. Ты и твои братья. Убирайтесь отсюда, бегите как можно быстрее. И не вините себя за то, что оставили меня умирать.

Потом его взгляд смягчается, когда останавливается на мне.

Он едва заметно улыбается.

— Герми, — шепчет он. — Ты отлично справился. Не позволяй моей жертве заставить тебя думать иначе. Ты был невероятен. И я хочу, чтобы ты этим гордился.

— Я не могу…

— Это была моя работа, — перебивает он. — Я здесь как агент ЦРУ, и, хотя делаю это ещё и потому, что люблю вас, я обязан довести миссию до конца.

— Да пошли нахуй твои обязанности агента ЦРУ! — ору я.

Он качает головой и бьёт прямо по моему слабому месту.

— Я обещал ей, что защищу вас. Тебе ещё не время встречаться с ней снова. Ты должен жить и быть счастливым. Я люблю тебя как брата.

Хайдес, Локи и Хейвен переводят взгляды с Тимоса на Аполлона, не понимая, что делать. Они словно создают между ними живую стену, но я даже не знаю, помогут ли они Аполлону вернуть себе место или, наоборот, не дадут ему этого сделать.

Голос: Пятнадцать секунд.

Хайдес толкает Хейвен прямо мне в руки.

— Выходите!

Потом отдаёт тот же приказ Локи.

— Нет! — кричит Хейвен.

Я крепко держу её и утаскиваю за порог хранилища. Локи сразу следует за мной и помогает удержать её на месте.

Сердце колотится как безумное. Я вообще не понимаю, что сейчас произойдёт. Всё ещё может измениться за одно мгновение.

— Всё правильно, — последние слова Тимоса звучат почти шёпотом.

В нём нет ничего, кроме решимости человека, который с самого начала уже принял, что умрёт здесь.

По тому, как он говорит, становится ясно: с первой секунды он знал, что никому из нас не позволит умереть. Он всё рассчитал заранее.

Голос: Восемь…

Хайдес бросается к Аполлону. Изо всех сил выталкивает его наружу, отчаянно крича. Времени больше нет, чтобы позволить им продолжать драться за это место.

Тимос просчитал каждую деталь последних тридцати минут. Дал Аполлону время попрощаться с Лав и Реей, а потом действовал, когда тот отвлёкся и до конца оставались считаные секунды.

Аполлон сопротивляется, но сдаётся в тот момент, когда голос объявляет, что отсчёт дошёл до нуля.

Они вываливаются из хранилища, спотыкаясь друг о друга.

Дверь автоматически захлопывается, а пол вспыхивает ярко-красным светом, почти режущим глаза.

Дверь за нашими спинами разблокируется с глухим щелчком.

Голос: Тимос Лиакос теперь находится на клетке. Просьба покинуть помещение и достигнуть безопасной зоны в течение трёх минут.

Три минуты, чтобы пройти студию и добраться до Елисейских полей.

Мы успеем.

— Тимми, — зову я его.

Аполлон стоит рядом со мной, всё ещё не в силах оторваться от Тимоса.

Тот улыбается.

— Я знаю, ты никогда не бегаешь, но сейчас отличный момент начать, Златовласка.

Стеклянная стена между нами слегка приглушает его голос.

Я заставляю себя улыбнуться, но сказать получается только едва слышное:

— Спасибо.

— Тимос, — пытается Аполлон. — У Лав не будет ни одного несчастливого дня. Клянусь. Ни одного. Она всегда будет счастлива.

Тимос словно испытывает облегчение, услышав это.

В конце концов, именно это для него важнее всего.

Чтобы мы позаботились о его младшей сестре.

И мы будем это делать до самого конца наших дней.

— Только две просьбы, Аполлон.

— Всё, что захочешь.

— Скажи ей, что мне жаль, что я не успел попрощаться. Я перед ней заглажу вину, обещаю.

— А вторая?

— Михаил Лефтерис. Запомни это имя и найди его в Ираклионе. Это человек, которому нам пришлось продать пианино Лав, когда были нужны деньги. Выкупи его обратно. Используй мои сбережения и верни его ей.

Тимос опускает взгляд, наверное, чтобы скрыть слезу.

А я не могу перестать думать о том, насколько ему сейчас должно быть страшно. И насколько тщательно он прячет этот страх, чтобы мы не чувствовали себя виноватыми.

— Конечно. Я всё сделаю.

Последнее, что Тимос говорит нам:

— Передам ей от вас «привет».

Афродита.

Меня сотрясает новый рывок рыданий, едва я думаю о ней.

Но времени больше нет, и я должен перестать плакать.

Нужно бежать.

Аполлон хватает меня за предплечье и тянет прочь. Даже на бегу я не могу удержаться и оглядываюсь в последний раз на Тимоса, стоящего внутри хранилища и не отрывающего от нас глаз.

Мне хочется рухнуть на землю и кричать.

Кричать, кричать, кричать, пока не сорву голос.

Вместо этого я просто бегу так быстро, как могу.

Ноги двигаются так, будто привыкли к этому. Может, такую спортивную мощь мне даёт адреналин, а может, я всегда на неё был способен и просто не знал.

Голос: Тридцать секунд!

Я вижу дверь в Елисейские поля — она всего в нескольких метрах, и я знаю, что успею.

Но сердце моё осталось там, внутри, вместе с Тимосом.

Когда я пересекаю порог, дверь с грохотом захлопывается за спиной.

Я не понимаю, рад ли тому, что спасся, или испытываю вину за то, что оставил одного из нас там. Хотелось бы почувствовать облегчение, но внутри ничего нет.

Абсолютная пустота.

— До самого первого коридора, на всякий случай! Быстро! — кричит Хайдес.

Я даже не останавливаюсь, чтобы в последний раз посмотреть на фальшивый Рай, который Уран создал под землёй.

Мне больше нет дела ни до чего.

Только до друга, который остался позади и сейчас умрёт.

Добравшись до первого коридора, я прислоняюсь к металлической двери.

Той самой, которая, закрывшись, заперла нас здесь до завершения игры.

Голос: Дверь откроется после взрыва хранилища. После этого игра будет считаться завершённой.

— Да пошли вы нахуй вместе с этим ебаным местом! — взрывается Хайдес.

Аполлон стоит у стены с совершенно непроницаемым лицом.

Я знаю, что ему больно.

И знаю, что