Сердце стаи - Мариана Запата

Я просунула руку, чтобы ухватиться за одну из его ягодиц, и почувствовала, как она и правда сокращалась. Я отклонилась назад и улыбнулась.

– Хочешь, я помассирую?

В душе сразу после этого я так и сделала – то есть помассировала. Ну и чуть-чуть покусала.

И когда потом мы отправились в постель, я заснула так сладко, как никогда в жизни.

Только я и Генри.

Глава 28

Сложнее всего на свете притворяться, что с тобой все в порядке, когда это не так. А это было не так.

Я даже рядом не стояла с тем, чтобы быть в порядке.

Когда через пару недель в пятницу, во второй половине дня, в дверь постучали, я с самого утра была на грани панической атаки. Данкан был в курсе, что я испытывала всевозможные эмоции. В последнее время он чаще, чем обычно, тыкался в меня мордочкой, прыгал на моей ноге, чего не делал с тех пор, как был крошечным малышом, и посылал мне так много слов любви, что я как никогда была уверена в нашей связи.

И тем не менее я все равно нервничала.

Я ничего не могла с этим поделать. Я страшилась этого дня с того момента, как Генри сообщил мне новость – а Франклин подтвердил на следующее утро. Мне хотелось вести себя спокойно, невозмутимо и по-взрослому. Мне хотелось быть готовой принять происходящее – что бы ни случилось – с высоко поднятой головой и радостью в сердце. Существовала вероятность – и я знала это в глубине души, – что мой мальчик не решит сразу уехать, если эти люди будут как он и понравятся ему.

Он любил меня, а также ранчо и всех на нем. Бывали дни, когда я была готова поклясться, что слышу, как из садика доносится его «люблю, люблю, люблю» все время.

И все же существовала и крошечная вероятность, на которую я не могла закрыть глаза: он мог передумать. И я не смогла бы винить его за это. Было очевидно то, как он расцвел здесь. Сколько еще пользы он получил бы, еще сильнее ощущай он себя частью своего народа? Чувствуя себя принятым? Мне прекрасно жилось, будучи иной среди такого большого количества оборотней, но кто я такая, чтобы говорить, где было бы наиболее комфортно ему?

Несколько лет подряд каждое мое решение было принято с учетом Данкана, и я всегда была готова делать то, что лучше для него.

И все же мне хотелось, чтобы мое тело не реагировало так бурно. Ничего еще не случилось. С каких это пор меня расстраивало то, что могло быть, но еще не произошло?

С противоположной стороны донесся вздох, и я поняла, кто это, еще до того, как голос произнес:

– Тут пахнет выпечкой, Сверчок. Я вхожу.

Мои ладони были все еще прижаты к животу, когда дверь отворилась и внутрь вошел Генри, который сразу же закрыл ее за собой.

В последнее время он бывал здесь довольно часто. Так часто, что его зарядка для телефона была воткнута в мою розетку, а на моем комоде лежала его аккуратно сложенная рубашка. И это тоже помогало мне не скатиться в нервный срыв. Знание, что он рядом. Что он поддержит меня, что бы ни произошло.

Однако в тот момент мужчина, по которому я сильно сходила с ума, хмуро глядел на меня. Когда я посмотрела на него, он вгляделся в меня еще внимательнее, и его руки легли на бедра, прямо над тем местом, где фланелевая рубашка встречалась с джинсами.

– Ты не плачешь, но пахнешь как булочка с корицей, – заявил он.

В ответ я хмуро посмотрела на мужчину, с которым делила почти все свои ночи на протяжении последних двух недель. Он много работал, но мы виделись каждый вечер, когда он возвращался домой, за исключением трех дней, когда он работал в ночную смену, поскольку его коллега заболел. Когда мы не проводили время на улице с детьми, то обычно оказывались в моей комнате и даже принимали душ в моей ванной. Я гадала, не станет ли Данкан вести себя настороженно или странно, но мой щенок забирался на свое местечко на кровати и, казалось, совершенно не волновался о том, что оборотень оставался в нашей комнате. Как же мне повезло.

– У меня такое чувство, что меня стошнит, Пушок. Я не хочу туда спускаться. – Я скорчила гримасу. – Но мне нельзя плакать, потому что я не хочу, чтобы те, кто находится внизу, посчитали меня слабой, увидев мои опухшие глаза, и потом не доверили бы мне Данкана, решив, что я не смогу позаботиться о нем.

Выражение лица Генри смягчилось.

– Ты не слабая, – таков был его первый аргумент. – Но тебе придется встретиться с ними. Ты нужна Данкану.

Я кивнула, чертовски хорошо осознавая, что мои лицо и тело выдавали все возможные признаки того, как я страшилась этой проклятой встречи. Я специально как можно больше избегала мыслей о ней. Гости с Аляски уже ехали, и я не могла ничего с этим поделать – не хотела ничего с этим делать, так что мне оставалось лишь разобраться с этим.

Генри подошел и остановился прямо передо мной, так близко, что его голени коснулись моих коленей. Он взял мой подбородок большим и указательным пальцами, приподнял мое лицо и пристально уставился на меня своими янтарными глазами.

– Никто не заберет его у тебя. – Он сделал паузу. – У нас. Никто.

Это не помогло в том плане, как ему, наверное, хотелось бы. Это было слишком мило.

– Дело… – Мне потребовалась секунда, чтобы попытаться заговорить ровным тоном, и, не обращая внимания на то, что это мне не удалось и мой голос все равно сорвался, я прошептала: – Дело не в том, что я боюсь, что кто-то попытается увезти его. Никому не забрать его, если только он не пожелает встретиться со своими предками.

Генри перевел свой взгляд с одного моего глаза на другой.

Я поджала губы и мысленно дважды прорепетировала слова, прежде чем произнести их вслух.

– Я боюсь, что он предпочтет уехать… и не попросит меня поехать вместе с ним, – прошептала я. Мы уже обсуждали это не раз, но я не могла не упомянуть об этом снова.

Может, если бы я произнесла это