После развода. Вернуть бывшую жену - Мила Шилова

Мы возвращаемся в зал, там все еще стоит мой торт с такой важной фразой «Живи для себя!»

Я так и буду делать, а мой муж…

Я не знаю, что будет дальше между нами. Из-за спины слышу, как Маша тихо шепчет:

— Так ей и надо… Сама влезла — сама и получила. Захар с ней как с шавкой и по делу. Ты все еще думаешь, что он ее любит?

— Я ничего не думаю. Налей мне пожалуйста, а то официанты теперь боятся к нашему столику подходить, — с кривой улыбкой прошу подругу.

Тут к нам за стол возвращается Нина, она одна задержалась на открытой веранде.

— Девочка Оля хоть и недалекая, но быстро упаковалась с места происшествия и уехала отсюда с каким-то мужиком. Он ей еще и двери открывал. Я все видела, — странно уточняет моя подруга.

— И правда, охренела, что приперлась! На такое только отбитая способна! — восклицает Ира.

— Ты вроде не собиралась говорить никому, где мы будем праздновать. Как она узнала, что мы здесь? — добавляет Нина.

Я ничего не отвечаю, просто делаю глоток игристого вина и киваю.

Так и есть.

В моем ближнем, самом ближнем круге, завелись крысы и такие жирные, что от них нужно срочно избавляться…

Глава 18

Виктория

Проходит несколько дней.

Мы с Захаром сидим у юриста. Обычная офисная комната, запах кофе и монотонный голос моего адвоката.

Мы не смотрим друг на друга.

Только обмениваемся короткими фразами через третьих лиц, как чужие.

Я боюсь мужа. Боюсь этой холодной, сдержанной силы в его глазах.

Боюсь его ярости, его давления.

Юрист Захара, седой мужчина в очках с чётким голосом, раскладывает бумаги. Представитель Вавилова молчит, и ведет себя аккуратно.

Я, если честно, ожидала иного.

Но единственный раз, когда он перебил моего адвоката, поверг и меня в шок.

Оказалось, что мой муж… признает все мои требования. И уступает…

— Простите, уважаемый Иван Ильич. Мы обсуждаем скорее не условия развода, а бескровный порядок раздела имущества. Захар Владимирович согласен на добровольное расторжение брака без раздела имущества через суд. Сторона Захара Вавилова предлагает…

— Всё, что хочет моя жена, — перебивает он. — Я оставляю ей квартиру, долю в фирме, дачу. Всё, что хочет. Только с детьми я буду видеться, когда захочу, когда захочу буду приходить в дом, где они живут и забирать мальчиков. Без лимита времени. Вот мои условия. Виктория Сергеевна должна понимать, что я буду их видеть. Буду общаться. Всегда.

Я поднимаю глаза. Вижу, как дрожат его пальцы.

Вавилов не из тех, кто топит горе в стакане, но сейчас видно, что он пил.

Или я слишком хорошо знаю своего мужа… Бывшего…

Он не пьян, но глаза уставшие, грустные.

Властный, уверенный, но будто немного разбитый.

Он смотрит на меня. Не с ненавистью. С какой-то… болью?

— Я готов потерять всё, если ты так хочешь, — говорит он глухо. — Деньги — пустяк. Месть удалась, Вика. Но ты же знаешь… это всё не просто. Ты и мальчики все равно моя семья. Даже если ты этого больше не хочешь, то другой жены у меня не будет.

Я была настолько тронута его словами, что внутри сломался тонкий лед.

Ледяную преграду, который Захар сам воздвиг между нами своим враньем.

— Меня все устраивает. Но ты будешь приходить к детям, а не ко мне, Вавилов.

— Я все сказал, Вика, — режет металлом, от его голоса по коже бегут мурашки.

Я медленно снимаю обручальное кольцо. Металл раскалился докрасна, оно обжигает палец и стало словно бы туже, чем было.

Кладу его на стол. Демонстративно. Чтобы он видел. Чтобы понял.

Мне кажется, я отомстила.

За все слёзы, за предательство, за тот взгляд Ольги с порога ресторана.

Захар сейчас теряет всё — деньги, фирму, дом, меня.

Но он только слабо усмехается и шепчет:

— Если тебе от этого легче… Пусть будет так. Я дам тебе время, столько, сколько угодно.

— Мы закончили, Захар. Навсегда.

Я чувствую — он не сломлен.

В нём горит что-то глубокое, знакомое и мой отказ только дразнит.

Сморгнула и коснулась подушечками пальцев уголков глаз, чтобы не заплакать.

Больно.

Я отомстила, но… в душе зияла рана.

Я выхожу из офиса с дрожащими руками, свободная.

Официально.

****

После развода дни кажутся мутными и вязкими, как мед, что застыл в банке.

Я не теряю внешнего контроля, хожу на работу, готовлю детям завтраки, отвечаю на письма.

Но внутри — пустота.

Не яростная, не злая, а какая-то щемящая и странная…

Захар в командировке.

Он уже больше недели не живет в нашем общем доме. Он не звонит мне, и мы не общаемся.

Перед его отъездом так и не договорились будет ли он жить здесь или мы тут останемся.

Он пишет только детям, каждый день, будто по графику.

Сыновья говорят мне, что он делает, показывают его фото, а мне безразлично.

Я решила, что буду реагировать ровно: хоть мой бывший будет жить в тайге в одиночестве, хоть уйдет в загул и возле него будет крутиться стайка сексуальных моделей…

Но Захар не дает повода для ревности.

Он, кажется, будто даже лучше стал.

Мы — как пара бывших, живущих в одной реальности, но на разных планетах.

Только одно событие выкорчёвывает меня из этого приятного и теплого болота…

Я почти случайно нахожу тот самый дом.

Нет, это не просто дом, а моя мечта, облаченная в небольшой и уютный коттедж в стиле шале.

Дом с окнами в пол и деревянными ставнями, будто из сказки.

Сразу за оградой — несколько клёнов, которые осенью будут сбрасывать алые листья на мое на крыльцо.

Мы с риэлтором выходим на балкон. Я обхватываю себя руками, поеживаюсь от красивого вида, которые открывается взору.

Картина, доведенная до предела мечтаний.

— Вид из коттеджа на озеро и рощу, пожалуй, вишенка на торте, — с особым смакованием произносит суетливый мужчина с быстрыми глазами.

— Да, я мечтала о таком, — произношу, слезы царапаются и просятся наружу.

Когда-то мы мечтали об этом с мужем. Теперь я буду жить здесь одна…

— Мам, лестница ужасная! — говорит Матвей, врываясь в комнату.

— Нормальная лестница! — перебивает его Денис.

Я улыбаюсь: мальчишки — мини-копии моего бывшего мужа, они спорят, что-то доказывают друг другу, но потом вдруг также мирятся.

Характер Захара читается, и с ними не так просто, но я люблю сыновей больше жизни. Как говорит