После развода. Вернуть бывшую жену - Мила Шилова

Роли знакомы, сценарий выучен, вот только чувства новые.

Слишком острые. Слишком непредсказуемые.

Я накрываю на стол, бывший муж помогает молча. Все как раньше, только теперь — не прикасаясь, не заигрывая со мной. Он рядом, но держится на расстоянии. Контролирует себя, и Захару это дается не просто…

Он открывает принесённую из бара бутылку вина.

Я узнаю её сразу. Это коллекционное вино, французское, дорогое.

Мы пили его в Париже на нашу восьмую годовщину. Тогда всё казалось вечным.

— Ты специально? — с улыбкой спрашиваю, глядя на бутылку.

Он пожимает плечами.

— Просто вспомнил, что тебе нравится. А то, что на столе, я припрячу для другого, более обычного вечера.

И это просто в его голосе — как нож. Значит, помнит. Значит, что-то внутри него не забылось.

— И что же необычного в сегодняшнем вечере? — невольно корю за себя за кокетство с бывшим мужем.

Захар улыбается той самой улыбкой, от которой кружит голову.

— Есть повод. Ты заключила чертовский сложный контракт с Климовым. Я охренел. Поздравляю тебя, Бусинка. Партнёры говорят, что асс переговоров.

Мы садимся, а я смущаюсь все сильнее.

В этом контракте нет никакой моей заслуги! Захар все сделал сам, сам подвел к переговорам, а я кивала и просто вспоминала, что обычно говорил муж в таких случаях.

— Ты мне льстишь, — улыбаюсь снова, но взгляд скользит только по его лицу.

Бывший муж и правда мной доволен, его похвала сейчас не просто так, для слова, а настоящее выражение эмоций сухого строго прагматика и бизнесмена, которому не каждый конкурент возьмется перейти дорогу.

— У тебя получилось бы и без меня, — говорит он вдруг, безотрывно глядя на меня. — Я видел отчёты. Ты справляешься, прибыль только растет. Скоро выйдем на международный уровень, хотя и здесь нормально получается. Ты королева, Бусинка.

Я подаю рыбу, он накладывает себе салат, предлагает мне.

Я сижу напротив — не жена, не любовница, не партнёр по бизнесу.

Просто женщина, с которой у него общие дети, общее прошлое.

И я всё ещё не могу понять, почему при его виде у меня всё сжимается внутри, будто мне снова двадцать лет и впервые смотрю на высокого, статного красавца влюблёнными глазами.

— Благодаря тебе, — тихо говорю. — Ты не отвернулся, помогал, связывался с инвесторами, держал лицо. Не обязан ведь был. Да и проекты с Ивановым отнимают кучу времени, наверное.

Он легко усмехается, откидываясь на спинку стула.

— С Жорой у нас все в шоколаде, его спецы сами все делают. С ними скучно немного, они как роботы. Я даже успел походить к семейному психологу. Не хотел, но Жора и Маша настояли, чтобы я пролечился, так сказать. Машка говорит, что сеансы мне идут на пользу. Могу даже стать идеальным мужчиной, — смеется, слегка прикрывая глаза. — Вика, все, что происходит в фирме — твоя заслуга.

Я смеюсь тоже горько, нервно.

— Просто знаю, как всё это устроено с инвесторами, с партнёрами. Все они общались с тобой. Тебя знали и верили только тебе. Мне нужно было это доверие заслужить.

— Ты заслужила. Я всего лишь немного прикрыл тыл. Сделал то, что должен. Не понимаю, почему ты так удивляешься.

Я поднимаю на него глаза. Он спокоен, не оправдывается, не давит.

— Спасибо тебе, — повторяю я.

— Не за что. Это наша компания. Ты — мать моих детей. Я мужчина, Вика, а не мальчик, который хлопает дверью. Я бы и дальше помогал, был рядом, если бы ты позволила…

Вино в бокале слегка колышется от моих дрожащих пальцев.

Мы замолкаем. И между нами — тишина, теплая и плотная, будто воздух, в котором разлито что-то большее, чем слова.

Я чувствую его взгляд, сильный и внимательный, такой, как был когда-то давно. И сердце снова срывается с ритма.

Он чуть двигает бокал, скрещивает руки на груди.

— Бусинка… — произносит тихо, почти шёпотом, так что я сжимаюсь от этого звука.

Он давно меня так не называл, так проникновенно и чисто, без фальши.

— Я не жалею. Ни о фирме, ни об имуществе, ни о деньгах и статусе. Жалею, что потерял тебя и нашу семью. Что мы потеряли друг друга, — говорит он после паузы. — Но это можно исправить. Если оба захотим. Точнее, если ты захочешь.

Я молчу. Потому что сердце кричит, желая просто его обнять, но разум твердит — осторожно.

Муж всё ещё смотрит на меня. Так, как не смотрел никто больше.

И в этом мужском взгляде — не притязание, не обида, а любовь. То, что было в нём всегда, то, что держало нас много лет.

— Я не тороплю, — говорит он. — Просто знай, что я рядом. Я никуда не делся.

— Даже если между нами всё кончено?

Он делает глоток вина, медленно опускает бокал и спокойно отвечает:

— Ты часть меня.

Он встаёт из-за стола и медленно подходит ко мне. Без резких движений, без угроз — просто идёт. Но в этом его шаге, в этом взгляде — всё, чего я боялась и ждала одновременно.

— Бусинка… — голос низкий, будто обволакивает. — Мне не хочется, чтобы все заканчивалось вот так. Черт возьми, я люблю тебя. Я безумно тебя люблю, веришь ты или нет.

Я сжимаюсь и всё же хочу спросить его.

Не знаю, почему именно сейчас, момент не самый подходящий, но внутри все ноет.

И я, глотнув воздуха, выдавливаю:

— Ты спал с ней? Скажи мне правду, Захар. Ты спал с Ольгой?

Глава 22

Виктория

Бывший муж сокращает, окончательно пригвождая меня к стене. Смотрит в глаза.

— Я до сих пор люблю тебя, Вика. И я не изменял тебе. Все, что говорил тогда у ресторана — чистая правда.

Я чувствую, как по спине пробегает дрожь.

— Но она беременна и говорит, что от тебя.

Он вздыхает и опускает взгляд, потом медленно опирается ладонями о стену, не касаясь меня.

— Послушай, Бусинка. Когда всё это началось… когда несколько месяцев назад ты начала жаловаться на меня подругам, говорить, что я холодный, жёсткий, что тебя использую, чтобы поднять фирму и не люблю тебя… Я знал. Слышал. Через знакомых и через сотрудников до меня доходило.

— Я… я просто… — я пытаюсь оправдаться, но он поднимает руку.

— Не перебивай. Я не обвиняю тебя сейчас. Я тоже был не сахар. Но в какой-то момент я подумал: ты больше меня не любишь. Устала, живёшь со мной по инерции или из благодарности, а может боишься уйти из надоевшего брака. Я чувствовал, как