После предательства - Мэри Ройс

Я прикрываю глаза и медленно разминаю шею. В висках немного пульсирует от перенапряжения и усталости, и релакс под теплыми каплями был бы очень кстати.

— Душ. Отличная идея, спасибо.

Яся кивает, встает, берет фотоальбом и прижимает его к животу. Она явно нервничает и чувствует себя не в своей тарелке. Думаю, я разделяю ее чувства.

— Прямо по коридору, первая дверь слева. Белье можешь закинуть в машину, я постираю и кину в сушилку. К тому времени как ты проснешься, все будет готово. Полотенце сейчас принесу.

Я ничего не отвечаю, а Яся натянуто улыбается и уходит.

Заставляю себя подняться, чувствуя еще более сильную усталость. Но ощущения помятости все же придает мне стимул, чтобы дотащить свою задницу до душа.

И стоит мне только переступить порог небольшой ванной, как я застываю на месте, оказавшись среди непривычной для меня атмосферы.

Куча разноцветных бутылочек, различных форм и размеров, кафельные стены обклеены резиновыми фигурками животных. На полу в душе тоже много резиновых игрушек и антискользящий коврик в ярко-розовой расцветке. Все здесь кричит: только для девочек. И кажется кощунством вставать на этот розовый коврик такому взрослому дядьке, как я, поэтому первым делом я складываю его и убираю в сторону, к такой же розовой ванночке.

Затем скидываю с себя одежду и кладу ее в стиральную машину. Надеюсь, что я правильно выбрал, потому что сверху стоит точно такая же, но я делаю вывод, что это сушилка.

Захожу в душ и поворачиваю кран, настраивая комфортную температуру воды. Зажмурив глаза, подставляю лицо под поток и перевожу тяжелое дыхание. Несмотря на усталость, тело максимально чувствительное. Такое бывает от недостатка сна. И теплые, ударяющие по коже капли скатываются вниз по грубым мурашкам. Жар искрит в пояснице и опускается в пах. Черт…

Я открываю глаза и давлюсь удушливым смешком, потому что думать о стояке среди множества чудаковатых рожиц на стенах, которые будто насмехаются надо мной, кажется немного неприличным и даже в какой-то степени сюрреалистичным.

Но реакция тела полностью иррациональна в противоположность здравому смыслу. Возможно, потому что я не перестаю думать о фото из аквапарка. И даже ребенок у Яси на руках не в силах остановить мои извращенные мысли о круглой и полной груди под купальником, а точнее, изменилась ли она после родов… стали ли ее соски больше? Господи, блядь.

Я встряхиваю головой и, послав свой чертов мозг, хватаю розовый бутылек и выплескиваю его содержимое на ладонь.

И когда вижу гель вперемешку с блестками, тихонько смеюсь, чувствуя, как неуместное напряжение в паху начинает ослабевать. Я всего лишь зашел в душ для девочек, а моя жизнь стала уже ярче, чем за последние годы.

Плавными движениями натираю свое тело блестящим гелем, надеясь, что все смоет вода и я не останусь блестящим, как вампир на солнце.

Я слышу какой-то шум сквозь воду и пену в ушах и спешу смыть ее с лица, а когда медленно открываю глаза, встречаюсь взглядом с Ярославой. Она стоит в дверях и сжимает в руках полотенце.

Сильнее, чем следовало, судя по ее побелевшим костяшкам.

Она не торопится ни смутиться, ни уйти. Вместо этого, покусывая нижнюю губу, смотрит на меня.

Ее взгляд ощущается как пламя, поджигающее каждое нервное окончание.

Затем она опускает взгляд, качает головой и кладет полотенце на полку, собираясь выйти, но ее рука замирает на ручке.

Яся не торопится отпустить ее, вместо этого комкает край майки и тянет вверх, открывая свою миниатюрную попку в форме сердца.

Твою мать…

Глава 19

Стоя спиной ко мне, Яся заводит изящные руки за голову и медленно распускает небрежный пучок.

Локоны светлых волос ниспадают волнами на ее хрупкие плечи, которые тяжело поднимаются и опускаются в такт ее взволнованному дыханию.

Она несмело поворачивается ко мне и окончательно сбивает с толку своим соблазнительным телом с мягкими изгибами и полной вздымающейся грудью.

Мой взгляд жадно исследует ее с головы до ног. Оторваться… невозможно. Ярослава невероятна даже после родов.

Она делает несмелый шаг. И этого достаточно, чтобы в горле пересохло.

Второй — и я чувствую, как температура тела критически повышается.

Третий — меня сковывает от напряжения и жара, стекающего в пах.

Это сильнее всего на свете.

Видеть ее настолько открытой, уязвимой и нуждающейся во мне практически невыносимо. Контроль над физическими реакциями моего тела как прерывающийся пульс. Я перестаю с ним справляться, но ее большие печальные глаза напоминают, что мои мысли неуместны. Все, что я хочу сейчас с ней сделать, неуместно. Она устала, разбита переживаниями о дочери, и я буду последним ублюдком, если уступлю место похоти.

Но когда Яся сокращает между нами последнее расстояние и шагает в застекленное пространство под теплые струи воды, я шлю все к черту и осторожно притягиваю ее спиной к себе.

Это мгновение… соприкосновение наших тел рассылает внутри меня импульсы боли.

Я хочу смять всю ее в своих руках, но боюсь, что она не выдержит моих объятий. Неутоленной жажды по ней.

Не удержавшись, соскальзываю ладонью на подрагивающий плоский живот Яси, вжимая ее миниатюрное тело в свое, утыкаюсь носом в макушку, поглаживая пальцами другой руки ее бедро.

Я слышу тяжелый вздох и чувствую, как она вытягивается от моих прикосновений и как тянется к ней определенная часть меня. Прикрываю глаза и проглатываю стон, когда затвердевший член оказывается зажат между моим животом и ее поясницей.

Будь обстоятельства другими, я бы, не раздумывая, толкнул Ясю в стену, намотал ее волосы на кулак и вошел бы в нее одним глубоким толчком… заставил бы выкрикивать свое имя…

Будь обстоятельства другими.

Блядь…

Я сжимаю Ясю грубее, выдыхая скопившееся напряжение и тянусь за гелем для душа, чтобы сместить фокус своих мыслей. Безнадежно, знаю, но…

Скрипнув зубами, выдавливаю на ладонь большее количество мятного сладкого геля и начинаю втирать пену в ее напряженные плечи, шею, укладываю голову Яси себе на плечо, замечая, как слабый стон раздвигает ее мягкие губы.

Черт… хочу их пиздец. Ее. Всю. Целиком и полностью.

— Что ты со мной делаешь… — шепчу хрипло.

Тяжело сглатываю желание и, наклонившись, медленно целую ее в ключицу. Яся впивается в мое запястье, но это не останавливает меня.

Поднимаюсь губами выше, к скуле, руками — к груди, которая едва помещаются в мои ладони. Мягкая, с напряженными сосками, идеально ощущающаяся под пальцами.

Массирую чувственными движениями, украшая молочную кожу белой пеной, которую тут же смывают