Его исчезнувшие - Юлия Юрьевна Бузакина

все было на самом деле? Все три года я был уверен, что она мертва, ее опознали в морге, да и на похоронах никто не усомнился в том, что женщина в гробу — Марьяна Сабирова. А на самом деле там лежала очень хорошо загримированная любовница Дамира, которую случайно убили в его доме?

Айдар смотрит на меня.

— Марат, твой друг из полиции обнаружил мою сестру живой. Он не побежал заявлять об этом Дамиру, как последняя шавка. Теперь ты понимаешь, почему нам нужна поддержка вашей стороны?

В дверь кофейни, которая заперта снаружи, громко стучат.

— Надеюсь, это твои ребята, Марат, — Айдар смотрит на меня, а потом дает охранникам отмашку посмотреть, кто снаружи.

Но это не полиция. Я осознаю это в следующий момент, когда до меня доносится характерный щелчок.

Автоматная очередь разносит зал в клочья. Разлетается на осколки посуда, первоклассный кофе разливается по столу. Бариста с громким визгом зажимает уши ладонями. Меня спасает исключительно инстинкт самосохранения — я успеваю упасть на пол, и в следующий миг багряные всполохи окропляют диван и стены. Плечо опаляет адская боль.

На бледном и осунувшемся лице Марьяны Сабировой ужас. По груди стремительно расползаются пятна крови. Айдар дергается в агонии, и тоже замирает.

Я понимаю, что следующий на очереди. Видимо, Дамир решил конкретно зачистить хвосты, отдал приказ никого не оставлять в живых.

Перед глазами Надя. Ее дочка. В сердце жжется отчаяние. Не надо было сегодня так опрометчиво уходить, когда она захлопнула у меня перед носом дверь. Надо было остаться. Сорвать эту дверь с петель, в конце концов… А теперь уже все. Так и останемся разведенными…

И вдруг, будто провидение, в проходе мелькает знакомый профиль — я узнаю Румянцева. Он в гражданском, но в руках пистолет. С ним его люди.

Вот и полиция подъехала. Немного не успели, но наемники еще близко.

Перестрелка превращает кофейню в хлам.

— Марат! Живой? — слышу голос Румянцева. — Уходим, слышишь?

Его крепкая рука помогает мне подняться на ноги, он тянет меня за собой. У меня перед глазами красная пелена. Я пережимаю рану на плече, но кровь никак не хочет останавливаться.

— Сейчас будет «Скорая», брат… ты потерпи, ладно? — мечется Румянцев. — Твою мать, нарвались!

Глава 22. Марат

Его люди зачищают территорию. А я думаю о том, как же хорошо, что он приехал не один.

Чуть позже мы сидим в карете «Скорой Помощи». Дежурный врач обрабатывает мое ранение. Делает перевязку.

— Царапина, — произносит ободряюще. — Крови многовато потеряли, Марат Григорьевич, но в целом ситуация поправима. В отличие от хозяев кофейни, у вас еще все впереди.

Я провожаю невеселым взглядом носилки, на которых одного за другим выносят хозяев кофейни и убитых наемников. Шесть трупов. Нормально так кофе попили.

Румянцев ждет меня у машины. Сплевывает, протягивает сигареты. Злой, как черт.

— Ты зачем сюда без нас поехал, а, Сабиров? — рычит недовольно. Затягивается жадно сигаретным дымом. — Не мог подождать?

— Айдар настаивал, я не мог упустить момент, — я угрюмо кошусь на забинтованное левое плечо. В голове шумит. На улице мороз, но я почти не чувствую холода. Наверное, наркоз так действует.

Прикуриваю. Надо бы бросить, но никак не получается.

— Марьяна тебе успела что-нибудь рассказать?

— Еще как успела. Только не подтвердить это теперь никак.

— Что она говорила? Не томи, Марат! Время уже почти десять часов вечера. Меня Ксюха разорвет. Опять надумает, что у меня любовница.

Я хмурюсь.

— Вместо Марьяны похоронили одну из шлюх Дамира. В доме произошел скандал — Марьяна застала Дамира за изменой. Она толкнула любовницу, и та неудачно ударилась головой о мраморную колонну. Дамир уговорил жену молчать, а сам воспользовался ситуацией.

— Разве у его любовницы не было родных?

Я пожимаю плечами.

— Может и были. Он падок был на красивых и нищих девок из ближнего зарубежья. Сам знаешь, таких не афишируют, зато с ними можно делать, что хочешь и никаких обязательств. При его браке с Марьяной это был идеальный вариант. Просто однажды она вернулась в дом в неподходящий момент.

Румянцев напряженно всматривается в темноту.

— Думаешь, ее словам можно верить?

— Не знаю, Глеб. Я бы, конечно, проверил информацию.

— Лихо твой братец работает. И двух дней с момента твоего освобождения не прошло, а уже жену отправил туда, откуда она явилась.

— У него будет алиби. Убийство заказное, очередной висяк. Скажут, что у Айдара были враги, которые решили с ним расправиться. Исполнитель не ожидал, что явится полиция.

Глеб хмурится. Не нравится ему такой расклад.

— Лады, тебя до дома подбросить?

Я смотрю в темноту.

— Нет. К Наде меня отвези.

— Марат, начало одиннадцатого. Я не уверен, что это хорошая мысль — ехать к бывшей жене на ночь глядя. Она точно не обрадуется.

— Мне надо ей кое-что сказать. Мы не договорили в обед.

— Что ж, к Наде, значит, к Наде. На заправку только заедем.

Румянцев достает ключи от машины, щелкает сигнализацией. Приглашает меня сесть. Вбивает в навигатор адрес.

Я хмурюсь. Натягиваю кое-как пальто на забинтованное предплечье. Смотрю в темноту. В голове шумит от потери крови, хорошо, что обезбол будет действовать еще пару часов.

Несмотря на слабость, я уверен в своем решении. Хочу поговорить с Надей еще раз. Уже без взаимных обвинений и обид.

Глеб сворачивает на заправку.

Достает бумажник, уже собирается выйти из машины, как я спохватываюсь. Вспоминаю, что у Нади дома шаром покати.

— Глеб, я с тобой пойду. Не с пустыми же руками ехать…

Румянцев фыркает, но ничего не говорит.

Мы вместе заходим в магазинчик. Я смотрю на прилавок. Ничего нормального нет. Так, по мелочи. Что ж, придется выбирать из того, что есть. Выбираю нарезку, сыр, шоколад, мягкую игрушку и замечаю несколько букетов розовых и фиолетовых тюльпанов в вазе. Цена у них дикая, но я вспоминаю, как Надя радовалась, когда я ей дарил цветы.

— И тюльпаны пробейте, — прошу продавщицу.

— Вам какие? Розовые или фиолетовые?

— Мне чур фиолетовые, — внезапно подает голос Румянцев. — Жена меня все равно убьет за то, что вовремя на ужин не приехал, так пусть хоть цветы ей будут.

Я усмехаюсь. Забираю розовые.

Мы возвращаемся к машине.

Вот и район старого завода. Уже знакомый подъезд. Румянцев притормаживает у тротуара. Припарковаться негде, все занято машинами.

Глеб озабоченно смотрит на меня.

— Тебя подождать?

Я качаю головой.

— Не стоит.

— А если она тебя выставит за дверь? Ты после огнестрела, Марат. Через час начнется отходняк. А здесь завод. Тот еще район. Сплошной криминал.