Его исчезнувшие - Юлия Юрьевна Бузакина

class="p1">Вздыхаю. От моего мужа тогда все отказались. Отреклись. Шарахались, как от прокаженного. Еще бы… Прокурор-убийца, серьезное обвинение, неоспоримые доказательства. А на самом деле даже похоронили другую женщину. И никто! Никто не заметил подмены на похоронах…

Меньше всего на свете мне хочется оказаться на Театральном, в том месте, которое три года назад разрушило мою жизнь. Но вспоминаю ночную смену в столовой, и приказываю своим страхам заткнуться. Прячу обломанные ногти в рукав пальто. Вечером придется идти к Ане в гости, она не только с моей Васькой сидит, еще и маникюр на дому делает.

На хороший салон я пока не заработала.

Нет, я так больше не хочу. Тяжелая работа в ночную смену на заводе у кого хочешь отобьет желание радоваться жизни. А у такой фиалки, как я, и подавно.

Снова жду маршрутное такси. Погода сегодня решила удивить — потеплело. Над городом нависают тяжелые тучи, срывается мелкий дождь. Он потихоньку уничтожает февральский снег, давая фору весне.

Я все думаю о ночном убийстве жены Дамира. Неужели Марьяну и вправду убили? Дыма без огня не бывает. Не стал бы мой новый босс придумывать сказки.

Вот и здание, которое принадлежит «ЭлитСтрою». Стильное и одновременно мрачное, серое, — возвышается над проспектом, вызывая у меня страх.

Я начинаю сомневаться в правильности своего выбора. Может, все же надо было повременить с выходом на работу? Потерпела бы еще пару месяцев ночные смены в столовой на заводе, пока Васька бы адаптировалась к садику. А потом бы нашла новую работу.

«Новую работу? — тут же одергиваю себя. — Да кому я нужна с ребенком? Работодатели прям в очередь выстроились, конечно! Хотят принять меня на работу… Такой зарплаты, как платят в «Элит Строе», мне больше нигде не заработать. Это мое место, и я буду за него бороться. Мне ребенка надо поднимать».

Собираю в кулак все свое мужество и поднимаюсь по ступеням к центральному входу. Мраморный холл встречает меня мрачной тишиной.

Я подхожу к турникетам, протягиваю охраннику папку.

— Это из одела продаж, попросили передать наверх.

Охранник кивает.

— Положите вон в ту ячейку. Ее заберут.

Кладу, иду обратно. На выходе замечаю, как у входа притормаживает огромный джип.

Профиль мужчины, сидящего за рулем, невозможно не узнать. Дамир Сабиров.

Я едва успеваю спрятаться за одну из колонн, как брат моего бывшего мужа выбирается из авто.

Глава 26. Надя

Дамир несколько мгновений смотрит мне прямо в глаза, а потом открывает заднюю дверцу, и из машины выходит девушка — ухоженная, отточенная до кончиков ногтей блондинка в красивой белой шубе до самых пят. Сапожки на высокой шпильке подчеркивают стройность любовницы Дамира Сабирова.

Они оба встревожены. Озабочены. Девушка берет Дамира под руку, смотрит на него с обожанием, и они вместе шествуют мимо меня по ступеням к центральному входу.

Девушка на миг оборачивается, поправляет длинную шубу, и я изумленно замираю. Я ее узнаю! Это моя сводная сестра Лиза, которую я безуспешно пыталась разыскать после смерти отчима.

Лизу даже десять лет спустя не сложно узнать. Надо же…

«Говорят, вчера вечером убили жену Дамира Сабирова, владельца нашей компании… Поговаривают, что босса допрашивают с утра. Но он, конечно, не при делах» — бьет в голову набатом. Почему убили Марьяну, в смерти которой обвинили Марата? А главное, кто ее убил? Надо было полистать новости в телефоне. Но я торопилась на работу, не до этого мне было.

Дамир со своей пассией скрывается за тяжелыми дверьми бизнес-центра, а я так и стою, пытаясь осознать новую информацию. Меня потряхивает. Кажется, Дамир меня не узнал. Или узнал, но не подал вида?

Тяжелая входная дверь распахивается.

Я вижу полицейских. Следователя Глеба Румянцева узнаю сразу. Такие, как он, не забываются.

Глеб притормаживает. Несколько мгновений меня рассматривает и грубо хватает за локоть.

— Эй?..

Я пытаюсь сопротивляться, но, когда товарищ Румянцев обладал хорошими манерами?

— Ты что здесь забыла, пигалица? — пригвоздив меня к колонне, за которой я пряталась всего пару мгновений назад, грозно рычит он.

Сверлит пытливым, возмущенным взглядом.

— Или думаешь, что я тебе позволю Марата и дальше мучить? Хватит с него! Он довольно страдал!

Я шумно выдыхаю. С силой толкаю его в грудь.

— Руки свои убрал! Живо!

— А то что?

— А то я буду кричать, понял?

— Лучше бы кричала, когда тебя на то видео снимали…

— Не догадалась, уж простите, товарищ следователь!

Румянцев презрительно ухмыляется, жует жвачку, одним словом, животное. Ума не приложу, почему они с Маратом так верны друг другу? Нашелся дружок…

Глеб делает движение в сторону, но едва я пытаюсь ускользнуть, как он снова толкает меня к колонне.

— Слушай сюда, Надя, — хрипит мне в лицо. — Марат тебя любит. Очень любит, по-настоящему. Ему плевать, от кого ты нагуляла своего ребенка. А вот мне не плевать. И если ты его еще раз предашь, знай, моя месть будет жестокой!

Я замираю. Сердце сжимается от боли. Желание одно — врезать Румянцеву по морде, да так, чтоб искры из глаз посыпались. Я уже собираюсь замахнуться, как слышу:

— Вчера его едва не убили. Он чудом выжил, просто, потому что успел увернуться. Отделался ранением. Правда, потерял много крови. И знаешь, что он сделал вместо того, чтобы отправиться в больницу? К тебе поехал! И то, что ты ошиваешься сейчас возле «ЭлитСтроя» — это предательство, понимаешь? Уж выбери, на чьей ты стороне!

Паника захлестывает с головой.

— В Марата стреляли? Где он сейчас? — я почти кричу.

— Он-то у себя дома, а вот где ты, предательница? — цедит зло Румянцев. Заламывает мне руку так, что от боли темнеет в глазах. — Обрадуется Марат, когда узнает, что ты у его брата на побегушках? Или подстилкой его снова хочешь стать? Так место вакантное занято. Есть у Дамира любовница. Сейчас допрашивать ее будем.

— Ублюдок… Отпусти меня! Немедленно!

Глеб ухмыляется. Выпускает мою руку из захвата.

Дверь приоткрывается. На пороге один из сотрудников полиции.

— Румянцев, ты скоро? Сабиров привез на допрос свое драгоценное алиби!

— Уже иду, — цедит тот. Переводит на меня взгляд. — А ты, Надя, все же определись, в чьей ты команде. На двух стульях не усидишь.

Громко хлопает дверь центрального входа. Я стою на ступенях. Пытаюсь унять дрожь в теле. Щеки пылают. На глаза наворачиваются слезы. Мент он и есть мент! Ничего в Румянцеве нет человеческого…

Поправляю пальто, сумку на плече и стремительно иду к автобусной остановке.

Автобуса все нет. Я листаю ленту в телефоне, как ненормальная. Ищу