Его исчезнувшие - Юлия Юрьевна Бузакина

— Глеб, страшнее, чем этим вечером, уже не будет. А Надя — моя семья. Хочешь честно? Мне плевать, от кого она родила. Просто… она нужна мне, понимаешь? Очень нужна. Вместе с дочкой. Так что до встречи. Спасибо за все.

Румянцев вздыхает. Смотрит хмуро через стекло на битком забитый автомобилями тротуар. Молчит.

Я выбираюсь из машины. Морщусь — боль в левом плече тут же дает о себе знать. Поправляю пальто, сжимаю пакет с шоколадом и игрушкой, тюльпаны держу крепче, уверенно иду к подъезду. Поднимаюсь наверх.

Стучу...

Глава 23. Марат

После продолжительной тишины дверь отпирает незнакомая девица. Яркий макияж и жвачка, которую она непрерывно жует, вводят меня на несколько мгновений в ступор.

Мне даже начинает казаться, что я ошибся этажом. Промаргиваюсь.

— Здравствуйте. А Надя дома? — интересуюсь на всякий случай. Ведь топографическим кретинизмом я не страдаю.

Незнакомка даже не напугана. Рассматривает меня с жадным любопытством. Трясет отрицательно головой, и я слышу, как звенят крупные серьги у нее в ушах.

— Нет ее. Она на работе.

— На какой еще работе? — изумляюсь я. — Девушка, вы время видели? Полночь скоро…

— Вот именно. Для гостей совсем неподходящее время. Вы пьяный, что ли, мужчина?

— Я? Пьяный? Совсем берега попутала?

— А зачем так поздно пришли? Поклонник?

— Муж, — пронизываю ее колючим взглядом.

— Муж? И в гости пришли? Что-то не сходится. В общем, Нади нет. Она на работе.

— Что за работа у нее такая? В ночную смену? — мне становится нехорошо. Не может же Надя… нет, она не такая! Не станет она собой торговать. Хотя, я же видел — у них дома сплошная нищета. Ради ребенка и не на такое пойдешь…

— Пирожки она печет, — приводит меня в чувство пояснение от незнакомой девушки. — На заводе. Там, если в ночную смену выходишь на работу, доплачивают хорошо. А мне за то, что я с ее ребенком сижу, Надя пятьсот рублей платит из своей зарплаты.

Я моргаю. Чувствую, как меня ведет. Нет, все же, потеря крови — это нехорошо.

— Понятно.

— Ждать ее будете? Она часа через два вернется.

— Нет, не буду. Простите за беспокойство. Вот, передайте ей цветы и гостинцы.

Протягиваю пакет, тюльпаны. Спохватываюсь.

— Девушка, а вы мне ее номер телефона не дадите?

Она замирает.

— А вы точно муж? Вместе не живете, телефон не знаете. Я хмурюсь.

— Иногда так складываются обстоятельства.

— К сожалению, товарищ муж, мобильного я не знаю. Всего вам хорошего. Ходят тут всякие…

У меня перед носом хлопают дверью. Что за невезенье? Второй раз за день. Я вдруг осознаю, каким глупым на самом деле был мой порыв. И для этой незнакомки я в самом деле кажусь опасным. Приперся глубокой ночью, мужем назвался, а сам даже не знаю, где она работает.

«Я идиот», — выношу себе приговор.

Я медленно спускаюсь вниз. Выхожу из подъезда. Прикуриваю. Плечо начинает ныть сильнее. Будь оно неладно. Собираюсь уже вызвать такси, как замечаю, что мигают фары в темноте. Присматриваюсь. Румянцев.

— Ты чего, Глеб? Не уехал, что ли?

— Не уехал, — Румянцев сверлит меня взглядом. — Знал просто, что тебя за дверь выставят. А ты после огнестрела.

Я вздыхаю. Забираюсь на переднее сиденье. Смотрю на него несколько мгновений.

— Спасибо, Глеб. Мне что-то плоховато.

Румянцев недовольно пыхтит. Заводит машину, и она трогается с места.

— А я тебе разве не говорил, что с огнестрелом шутки плохи? Нашелся Ромео! Как мартовский кот, честное слово… И где она, твоя Джульетта?

— На заводе. Пирожки печет в ночную смену, — глухо сообщаю я. И как-то совсем нехорошо от того, что всю правду о Наде до конца выяснил.

— А ребенок где?

— Нянька с ребенком. Кто-то из соседок. Они здесь все, как на подбор грубые, хамоватые.

— Так, район «Хамовской» в народе зовется. Тут все борзые. Или ты думаешь, я просто так тебя здесь сидел ждал?

Я посматриваю на него.

— Спасибо, брат. Я идиот, каюсь.

— Да никакой ты не идиот. Просто жизнь тебя сильно помяла. Ну ничего, мы еще повоюем.

Румянцев хмурится. Смотрит на дорогу суровым взглядом. Я киваю: повоюем, обязательно. А у самого глаза слипаются. Только отлежусь, и повоюем…

Глава 24. Надя

За полночь. Мы с Варей торопливо переходим на другую сторону улицы. Светофоры уже не работают. Да и мороз придавливает — хрустит подмерзший снег под ногами.

На улице тишина. Пусто. Только заснувшие автомобили по обочинам тротуара мерцают противоугонными системами.

— На нормальную работу когда? С понедельника? — мимоходом интересуется Варвара.

— Угу, — я киваю. — Завтра еще выйти на три часа просили. Придется Ваську за собой тащить.

— Ну, ты это брось! Зачем ее в первый день брать с собой? Три часа я с ней посижу.

Я стыдливо отвожу взгляд.

— Варь, да неловко мне уже тебя просить…

— Скажешь еще: неловко! Даже обидно. Мы с Василисой завтра печенье печь будем. Сахарное. Прискачешь, а у нас десерт готов. Как тебе такой расклад?

Я посматриваю на нее.

— Спасибо тебе, Варечка… не знаю, что бы я без тебя делала.

— Глупости. Мне в радость с ней возиться. Свои-то выросли, разбежались.

Я вздыхаю.

Но поддерживать разговор сил нет. Что-то я сегодня особенно устала. А завтра в офис. Хорошо, что к десяти, а не к восьми. Хоть позавтракать успеем спокойно с Василисой.

На лестничной клетке мы с Варварой прощаемся. Я отпираю дверь своей квартиры. Аня уже готова к выходу — стоит в прихожей в кардигане и легких балетках — чтобы подняться с этажа на этаж, верхняя одежда и обувь ни к чему.

— Приветик, держи, — я сую ей денежку.

— Привет, — купюра исчезает в кармане кардигана.

Я сбрасываю сапоги, расстегиваю пальто.

— Все в порядке? Без происшествий?

— Нормально все. Слушай, Надь, тут мужик какой-то приходил…

Я настораживаюсь.

— Что за мужик?

Аня закатывает глаза.

— Пьяный какой-то. Сказал, что он твой муж.

Я выдыхаю. Чувствую, как начинает колотиться сердце.

— Марат, что ли? — уточняю робко.

— Не знаю, он не представился. Мне еще показалось странным, что он мужем твоим назвался, а сам даже номер телефона не знает. В общем, передал тебе пакет и свалил в закат.

Я растеряна. Пьяный? Марат? На него не похоже. Нет, они с Румянцевым, конечно, иногда давали джазу, но, чтобы ко мне ночью пьяным заявиться? Перебор это.

— Хоть Василису не разбудил? — уточняю осторожно.

— Не, я его быстро отправила. И номер твоего мобильного не дала. А то,