Босс не по плану - Эва Бондарь

Он стоит посреди комнаты и пытается запихнуть в рюкзак плюшевого медведя размером с половину себя. Медведь не сдаётся. Степа — тоже.

— Платон — это мой друг, — говорю я, не поднимая глаз от чемодана.

— А хороший друг?

Я улыбаюсь. Медленно, почти против воли.

— Посмотрим.

Пятничный вечер. Чемодан на кровати раскрыт и требует заполнить себя немедленно. Мы едем всего на один день, а у меня ощущение, что я собираюсь в экспедицию. Причём неизвестно куда.

— А на чём мы поедем?

— Нас заберёт Платон.

— А это далеко?

— Около часа.

— А дом большой?

— Не знаю.

— А там есть озеро?

— Не знаю.

— А лес густой?

— Надеюсь, не очень, — говорю я, и это чистая правда. Густой лес мне сейчас не нужен. У меня и без него достаточно мест, где можно заблудиться.

— А у него есть ватрушка?

— Степа…

— А санки?

— Возможно.

— А камин?

— Может быть.

— А корова?

Я смеюсь. По-настоящему — тот смех, который не планируешь, он просто случается.

— Мы не в деревню едем.

— А свинья?

Смеюсь ещё громче. Степа смотрит на меня с достоинством — он не понимает, что смешного, но великодушно позволяет мне веселиться.

Этот вечер — мягкий. Домашний. Носки, свитера, спор с молнией чемодана, которая застряла ровно в тот момент, когда я решила, что всё готово.

Внутри — лёгкое волнение. Не из-за поездки. Я не буду притворяться, что из-за поездки. Из-за него.

Звонок в дверь разрезает тишину. Смотрю в глазок.

Игорь.

Конечно.

Он выглядит хорошо. Собранно. Уверенно.

— Можно? Я ненадолго.

— Заходи, — говорю я ровно.

Степа вылетает из комнаты, как три килограмма чистого восторга.

— Папа! Привет! А мы завтра едем за город!

Я на секунду замираю. Внутри — лёгкий укол. Игорь не спрашивает. И я не объясняю.

Они уходят в комнату. Оттуда — смех, возня, что-то падает. Я складываю вещи и слушаю этот звук. Смех сына — самый честный звук в моей жизни.

— Можно поговорить? — тихо произносит Игорь.

Мы на кухне. Он говорит о работе, о долгах, о том, что почти всё закрыл. О том, что теперь иначе. Я киваю в нужных местах — не из вежливости, я правда рада. Рада, что у него всё складывается. Но это уже не моя история.

Он мнётся.

— А если… если я покажу, что серьёзно настроен? Если увидишь, что я изменился… — пауза, в которой умещается целый брак. — Мы сможем вернуть то, что было?

Я смотрю на него. Спокойно. Без злости, без жалости, без того мучительного желания сказать что-нибудь острое, которое раньше всегда появлялось в такие моменты. И вдруг понимаю — во мне ничего не дрогнуло. Совсем.

— Нет, Игорь.

Он моргает. Будто не ожидал такой тишины вместо драмы.

— Точно?

— Точно, — говорю я, и в голосе нет ни капли сомнения. — Дело даже не в стабильности. Я просто не люблю тебя. А без чувств я жить не стану.

— Жаль, — говорит он.

Встаёт. Идёт в комнату — обнять Степу, попрощаться. Я слышу, как сын что-то говорит ему вслед. Дверь закрывается.

Я стою у окна. Смотрю в темноту за стеклом. И думаю о том, что когда-то этот разговор разрушил бы меня до основания. А сейчас — просто вечер. Просто пятница. Просто человек, которому я когда-то доверяла, ушёл.

За всё время с Игорем я не чувствовала и половины того, что испытала за несколько недель рядом с Платоном. Ни огня. Ни напряжения. Ни этой дрожи под кожей, которую не объяснишь и не отменишь.

С Игорем было — привычно. А привычное, как выясняется, совсем не то же самое, что живое.

Телефон вибрирует на краю кровати. Я смотрю на экран.

Платон Олегович:

«Надеюсь, ты готова к завтрашнему дню.»

Я смотрю на экран и улыбаюсь.

Печатаю:

«Я уже. И, кажется, моё нижнее бельё тоже.»

Ответ приходит почти сразу.

«Виктория…»

Пауза

«Ты слишком смелая для человека, который едет ко мне домой.»

Я прикусываю губу.

«А ты слишком уверены, что я еду без намерений… И да — я только что возбудилась.»

Три точки. Печатает. Я слежу за ними, как за чем-то живым.

«Блядь… Кнопка. Запомни это ощущение.»

«Завтра будет с чем сравнить»

Я смотрю на это сообщение дольше, чем нужно. Внутри — тихий пожар. Не вспышка, не взрыв. Именно пожар — тот, что начинается медленно и потом уже не тушится.

Я кладу телефон. Смотрю в потолок. Умная женщина на моём месте, наверное, никуда бы не поехала. Хорошо, что я никогда не претендовала на звание умной.

Глава 29 Виктория

В девять утра — ровно в девять — под окнами останавливается чёрный джип.

— Мам, это он?

— Он.

Стёпа уже у двери. Я всё ещё застёгиваю куртку.

Платон выходит из машины раньше, чем мы успеваем спуститься. Чёрное пальто, руки в карманах. Ждёт. Потом обходит машину, открывает багажник и достаёт бустер.

Я прикусываю щеку.

— Где взял?

— Купил.

Он пристёгивает Стёпу. Молча, методично, будто делал это сто раз.

— Безопасность прежде всего, — говорит он Стёпе. Серьёзно. Без тени иронии.

Стёпа кивает с таким же серьёзным видом.

Смотрю на них обоих и лезу на переднее сиденье, пока никто не заметил моё лицо.

Оборачиваюсь — Стёпа возится с ремнём на заднем сиденье — и я наклоняюсь к Платону.

— При Стёпе — аккуратнее. С чувствами.

Он медленно переводит взгляд на меня. Молчит секунду дольше, чем нужно.

— Кнопка. — Пауза. — Ты правда думаешь, что я не умею держать себя в руках?

— Просто прошу.

Он чуть подаётся в мою сторону. Тихо, почти лениво.

— При ребёнке буду идеальным. — Уголок губ едва трогается. — А когда останемся одни — посмотрим, как ты будешь просить меня держать себя в руках.

По позвоночнику — молнии сверху вниз. Я наклоняюсь к его уху.

— Я не прошу. Ты поручаешь, я выполняю — говорю шепотом.

— Осторожнее с формулировками, Кнопка. Я могу воспринять это буквально.

Он отворачивается, заводит машину.

— А что за машина? — начинает Стёпа, как только