Босс не по плану - Эва Бондарь

За окном — лес. Снег. Тишина.

— Ну? — спрашивает он, глядя в потолок. Голос ленивый, почти сонный. — Как провела время?

Я поворачиваюсь к нему. Нарочно равнодушно. Слишком спокойно.

— Ничего так.

Он медленно переводит на меня взгляд. Без улыбки.

— В смысле — «ничего»?

— Ну… дом хороший. Воздух свежий.

Он приподнимается на локте. Простыня сползает ниже, обнажая плечо. Взгляд становится внимательным.

— Кнопка.

— Что?

— Это оскорбление.

— Незаслуженное?

Он смотрит на меня. Скулы чуть напрягаются.

— Я старался.

— Я заметила.

— И?

— Воздух здесь и правда свежий.

Я не выдерживаю — начинаю смеяться. Тихо, почти беззвучно.

— Шикарно, — соглашаюсь я.

— То-то же.

Он ложится обратно, но взгляд не убирает.

— Но есть куда расти, — добавляю.

Я говорю это и понимаю, что дразню хищника. Осознанно. С удовольствием.

Пауза. Он не отвечает сразу. Просто смотрит. Долго.

— Осторожнее, — тихо. Почти ласково.

Он переворачивается на бок, ближе. Его колено касается моего бедра — как бы случайно.

— В следующий раз я не буду таким терпеливым.

— А ты сегодня был терпеливым?

Он смотрит на меня. Не моргая. Секунда. Две. В этом взгляде — ответ. Потом он тянется к выключателю.

— Спи, Кнопка.

Глава 30 Виктория

Ресторан тёплый, с мягким светом и зеркалом у входа.

Он помогает мне снять пальто. И за последнее время это стало так естественно, что я почти не замечаю, как он открывает двери, касается моей талии, задерживает ладонь на секунду дольше, забирает вещи в гардероб. В ресторане он решает, что мы будем есть. В жизни — куда мы двигаемся, что будем делать дальше. Он выбирает направление. А я — как всегда — следую, даже не задумываясь, почему.

Кажется, он тихо вычеркнул «контроль» из моего словаря. И я даже не заметила, в какой момент позволила это сделать. И, чёрт, мне это нравится.

Я подхожу к зеркалу, поправляю волосы и через отражение кошусь на него.

Боже. Какой же он красавчик. Широкие плечи. Чёрная рубашка. Спокойный, уверенный взгляд.Он породистый — это видно невооружённым глазом. Три месяца назад я перевела бабушку через дорогу. Поэтому вселенная послала мне его. Всё так просто?

Я так увлекаюсь своими мыслями, что не замечаю, как он подходит сзади. Ладони ложатся на мою талию. Я вздрагиваю.

Он склоняется ниже — я чувствую, как он заполняет всё пространство вокруг меня, и мы смотрим на нас в зеркале.

— Ты такая малышка.

Я сжимаю губы, надуваю их, будто обиделась.

— Мне не нравится, когда ты меня так называешь.

— Нравится, — спокойно отвечает он. И аккуратно целует меня в щёку. — Пошли, — говорит он и берёт за руку.

Нас ведут к столику у окна. Укромному. Почти спрятанному.

Я сажусь, кручу бокал вина, наслаждаюсь тишиной.

— Когда у тебя день рождения? — спрашиваю без всякого повода.

Он прищуривается.

— Двадцать седьмого декабря.

— Значит, скоро, — я на секунду отвлекаюсь от бокала. — Это же через две недели почти.

Он пожимает плечом. Будто дата его не касается.

Он чуть наклоняется вперёд.

— А у тебя?

— Восемнадцатого июля.

Он кивает.

— Запомню.

— Зачем? — вырывается у меня.

— Увидишь — говорит он, расслабляясь на диване, откидываясь чуть назад, как будто для него это уже решённый вопрос.

По коже расходятся мурашки. Он что, думает, что мы так долго будем встречаться? Я расплываюсь в улыбке и начинаю тихо хихикать как влюбленная дурочка.

— Что? — он наклоняется ближе. — Что опять в твоей голове?

— Ничего.

— Врёшь.

Я поднимаю глаза. И тут из ниоткуда, появляется она — длинноногая блондика, та, что была у него в кабинете несколько дней назад. Слишком уверенная. Слишком типичная для него. Я без всяких сомнений считаю её моделью, хотя кто она на самом деле — кто его знает. И все её идеальные черты, будто выставленные на показ, сразу выводят меня из равновесия.

— Привет, Платон! — говорит она, подходя к нам, и кладет тонкую модельную ладошку на его плечо.

Он сразу встаёт, они целуются в щёки, и я ощущаю, как между нами появляется какая-то невидимая грань. Она словно проверяет меня, и я невольно чувствую себя менее уверенной рядом с ней.

— Виктория, это Ева, — он переводит взгляд ко мне, будто не замечая, как странно это всё выглядит.

— Ева, это Виктория.

Я замедляю реакцию, улыбаясь немного шире, чем хотелось бы. Я ловлю этот взгляд, и что-то в нём сдавливает грудь.

— Очень приятно, — говорит она, улыбаясь с лёгким намёком на снисходительность.

— Взаимно, — отвечаю я, стараясь не выдать свои мысли.

— Давно не был у нас в гостях, — говорит она Платону с лёгкой улыбкой. — Мама спрашивала, как у тебя дела.

Её слова остаются в воздухе, как лёгкое давление, которое всё ещё не отпускает. Он кивает.

Все внутри неприятно щёлкает. Чёртова Ева. Кажется, она щёлкнула тумблером моего настроения. И свет погас.

— Что? — он смотрит внимательно. — Уже надумала что-то?

— Ничего.

Я опускаю взгляд. Он вздыхает. Встаёт. Пересаживается ко мне на диван. Берёт моё лицо в ладони.

— Посмотри на меня.

Я поднимаю глаза.

— Я знаю её миллион лет. Если бы хотел — давно бы трахнул. Но меня не вставляют длинноногие блондинки.

Тумблер моего настроения снова в положении «вкл». Вот так. За секунду.

Я чувствую, как уголки губ предательски ползут вверх. Пытаюсь держать лицо — не выходит. Он замечает это. Слегка сжимает мои щёки.

— Всё правильно, малышка.

Целует меня в нос и возвращается на своё место.

Я выдыхаю. Прокашливаюсь.

— Кстати… Фёдор Сергеевич просил найти ресторан для новогоднего корпоратива. Десять дней осталось.

— И?

— И я в лёгкой панике, — признаюсь честно.

Он смотрит на меня поверх бокала. Долго.

— Завтра