Босс не по плану - Эва Бондарь

— Я не нервничаю.

Он смотрит на мои руки. Я смотрю на свои руки. Черт. Верчу бокал как ненормальная.

— Ладно. Немного.

Молчит. Спокойный. Уверенный. Как всегда.

На прошлой неделе мы виделись каждый день. Я перестала считать, сколько раз оказывалась у него. Это почти полноценные отношения. И я к этому привыкла. Привыкла к его рукам на моей талии. К тому, что он решает за нас двоих. К тому, что я больше не одна.

Двери ресторана закрываются за нами мягко. Будто ставят точку. Холодный воздух щекочет кожу, но внутри жарче, чем было за столиком. Он открывает машину, придерживает меня за талию.Везёт меня домой.

— Может, попросишь Татьяну задержаться… — голос ниже обычного. — Заедем ко мне?

Я поворачиваюсь к нему.

— Быстренько? — приподнимаю бровь. — С тобой?

Он усмехается.

— Но меня ждёт Стёпа, — улыбаюсь я.

Мы подъезжаем к подъезду. Он целует меня. Не нежно. Жадно. Его ладонь скользит по моей талии, ниже. Пальцы сжимают бедро.

— Я хочу тебя, — шепчет он.

По коже расходятся мурашки.

— Не сегодня… правда.

Он смотрит тяжело. Его глаза горят возбуждением.

Я улыбаюсь хитро.

— У меня для тебя сюрприз.

Он замирает.

— В субботу Стёпу заберет папа. И вернет только в воскресенье вечером.

Его взгляд темнеет. Он не говорит ни слова — просто берет меня за запястье, одним уверенным движением поднимает и усаживает к себе на колени. Его руки — не нежные, неласковые. Твердые. Как решение, которое уже принято.

— Целые сутки, — произносит он низко, почти себе под нос. — Ты даже не представляешь, что я с тобой сделаю.

Он целует меня снова — глубже, крепче. Его ладони скользят еще ниже, и мне приходится напомнить себе, где я.

Я упираясь ладонями в его широкие плечи.

— Платон, остановись.

— Не хочу, — хрипло произносит он у самого уха.

Ещё поцелуй. Я отстраняюсь, поправляю одежду.

— Мне правда нужно идти.

Он отпускает. Я открываю дверь, оборачиваюсь.

— До свидания, Платон Олегович, - произношу с хитрым взглядом.

Он улыбается.

— Пока, кнопка.

Глава 31 Виктория

— Мам… а вдруг я что-то забуду?

Мы идём к спортивной школе, держась за руки. Снег хрустит под ботинками, в окнах уже мигают гирлянды, а внутри — светло и шумно.

— Бывает, — спокойно отвечаю. — У всех бывает. Главное — не замирать. Забыл? Быстро сообразил и продолжил. Никто не заметит.

— А ты на меня будешь смотреть?

Я наклоняюсь к нему.

— Я буду смотреть только на тебя. И сниму всё на видео. Потом вместе пересмотрим.

Он кивает, серьёзный, почти взрослый.

В раздевалке шум, запах лака для волос и спортивной формы. Стёпа уже среди своих — спорит, смеётся, переодевается. Я поправляю ему майку, приглаживаю волосы.

— Ты у меня самый смелый.

— Мам… — вдруг снова. — Ты точно будешь смотреть?

— Всегда.

И в этот момент за спиной слышу голос.

— Привет.

Я оборачиваюсь. Игорь. На секунду я теряюсь.

— А ты что здесь делаешь?

— Степа говорил про выступление. Решил прийти.

Решил. Впервые за 7 лет.

— Я не ожидала тебя сегодня увидеть. Думала, ты завтра его заберёшь.

— Ну… — он пожимает плечами. — Раз уж пришёл, может, сегодня и заберу?

— Надо спросить у Стёпы.

Он замечает отца сам.

— Папа?!

И бежит. Обнимает. Смеётся.

— Ты тоже будешь смотреть?!

— Конечно, сын.

Я смотрю на них. Что-то ёкает внутри. Игорь — его отец. Для Стёпы важно, что папа пришёл.

Гаснет свет и начинается выступление, я перестаю видеть зал. Я вижу только его. Стёпа выходит с ребятами. Маленький, собранный, серьёзный. Музыка начинается.

Первый элемент. Стойка. Поворот. Кувырок. И он делает всё правильно. Ни паузы. Ни растерянности.

Я чувствую, как внутри поднимается волна. Тёплая. Гордая. Почти болезненная. Это мой сын. Если он счастлив — значит, я всё делаю правильно. В груди щекочет такой, что трудно вдохнуть. Если сейчас кто-то посмотрит на меня слишком внимательно — я расплачусь.

— Мам! Ты видела, как я сделал стойку на голове?!

— Видела! Степочка, ты молодец!

— Пап! Я ни одного движения не забыл!

— Я горжусь тобой, — говорит Игорь.

— Мам, а кувырки?!

— Видела всё.

Он сияет. И я счастлива.

Мы выходим из школы. Я сразу замечаю его. Напротив входа, у машины, стоит Платон. Чёрное пальто. Руки в карманах. Лицо слишком спокойное.

Чёрт. Я совсем забыла, что он должен был нас забрать.

Он смотрит сначала на меня. Потом на Игоря. Уголки губ чуть сжимаются. Скулы напрягаются. Смотрит — и молчит.

Стёпа замечает его.

— Платон! У меня сегодня выступление было! Я всё круто сделал!

Платон присаживается на корточки.

— Я не сомневался.

Мы подходим. Он выпрямляется и протягивает руку.

— Платон.

— Игорь.

Рукопожатие короткое. Слишком крепкое. Воздух между ними, как натянутая струна. Почти слышно, как она звенит.

— Мам, — вдруг говорит Стёпа, — а можно я к папе сегодня поеду?

Он смотрит на меня сияющими глазами.

— Хочешь?

— Да! Пап, мы пиццу закажем?

— Конечно.

Я киваю.

— Тогда езжай.

Он обнимает меня быстро. Радостно. И уходит с Игорем.

Я смотрю им вслед. И в этот момент Платон берёт меня за руку. Сильно. Я даже вздрагиваю.

— Платон…

Он молча ведёт меня к машине. Открывает дверь. Помогает сесть. Сам садится за руль. Молчание. Он выдыхает резко.

— Ты не сказала, что он придёт.

— Я не знала.

Кивок. Руль под его пальцами скрипит.

— Вы так мило смотрелись.

— Это отец моего ребёнка.

— Я в курсе.

Тишина, как туман. Она не уходит, а просто растекается. Смывает всё вокруг, словно растворяя границы.

— Видно, что Стёпа его любит, — говорит он. И в голосе металл.

— Да. Это его отец.

Пауза.

— А ты?

Он поворачивается ко мне. Слишком внимательно.

— Нет.

Он изучает моё лицо, будто ищет малейшую тень сомнения.

— Совсем?

— Совсем. Я развелась с ним не просто так.

Он не заводит машину.

— Я не привык делить, Вик.

Чёрт. Он серьёзно.

— Я не вещь.

Он наклоняется ближе. Берёт меня за подбородок — крепко.

— Я не