Генеральный дьявол - Аля Алая

— Я очень рада, что у Тимур наконец женится и нашел себе достойную девушку, — она берет мою ладонь в свои и нежно сжимает, — я переживала, что после развода у него уже не получится. Он чуть его пережил, — в голосе женщины сквозит боль и слезы.

Знали бы вы, Ирина Анатольевна правду… не пережил ваш сын развод. Из живого человека он превратился в камень, в который я буду вмурована на ближайшие десять лет.

— Он работает много, меня совсем не слушает. Отмахивается, что я не понимаю, — Ирина Анатольевна неловко улыбается, — ты присматривай за ним, тебя он слушать будет. Так смотрит на тебя, Маюша, у меня душа радуется.

От ее слов в горле ком, а к глазам подступают слезы. Не хочу, но мне придется обманывать эту милую женщину очень долго.

Впервые рада, что мои родители не дожили до сегодняшнего дня, они бы точно не хотели увидеть, что с их дочкой происходит. Тихонько стираю выкатившуюся из уголка глаза слезу, пытаюсь улыбнуться.

— Ну что вы тут, сплетничаете без меня? — Кайсаров возвращается. Садится рядом, берет меня за руку, нежно перебирает пальцы, целует в щеку.

— Да, а ты против? — Ирина Анатольевна двигает чашку с чаем и ему, — меньше работай Тимур, а то сбежит от тебя твоя невеста.

— Не сбежит, — хват на моей руке становится сильнее.

Действительно не сбегу, если не получится себя оправдать. Только как это сделать, если за мной следят двадцать четыре на семь?

Постепенно возвращаются все гуляющие и мы болтаем еще часа два. Ирина Анатольевна рассказывает о детстве Тимура, его отце. Михаил Викторович много добавляет от себя. Все вместе смотрятся дружной и любящей семьей, где принято заботиться друг о друге.

На прощанье мама Тимура долго меня обнимает и шепчет на ухо, что будет очень сильно ждать внуков. Она не давит, совсем нет, но ждать будет.

В машине Кайсаров переключается обратно на холодного отстраненного деспота. Меня игнорирует, погружается в дела по телефону.

— Анне Петровне стало хуже, — роняет задумчиво, — время поджимает и никто не может разобраться с отчетами вашего отдела, могут возникнуть проблемы, а их и так хватает. Придется тебе поработать какое-то время, Майя.

От мысли, что мне придется вернуться в офис, потряхивает. До сих пор болезненно вспоминаю тот момент, когда мне пришлось раздеться до гола, а потом идти босой, в одном пиджаке и не поднимая головы через шеренгу мужчин. Снова переживают тот стыд и все тело бросает в ледяные мурашки.

— Будешь сидеть в отдельном кабинете, все бумаги по требованию. На компьютере установят программу слежения. Лев будет все время рядом.

Супер просто!

Еще и под конвоем.

— Я хочу встретиться с сестрой.

— Пока у тебя нет на это времени.

— А когда будет?

— Позже.

Отворачиваюсь к окну, чтобы Кайсаров не видел моего разочарования и обиды.

Лев довозит нас до офиса, где оставляет Тимура, а меня везет домой. Не знаю, как мне привыкнуть к нынешней жизни, где тебя за человека не считают, а шпыняют как надоедливую собачонку. Все время хочется ответить, нагрубить или просто уйти.

Но я понимаю, что если сделаю так, Кайсаров обязательно найдет как меня наказать. Например вообще запретит с Ниной видеться или в квартире запрет с котом. Кто знает, если его терпение окончательно закончится, может и к рукоприкладству перейдет. Мне все равно некому пожаловаться.

— Я вас провожу, — Лев помог мне выбраться из машины на парковке. Я рассеянно кивнула и он пошел следом.

В квартире снимаю с усталых ног туфли и плетусь в ванную комнату. Кот тут же выбегает, чтобы встретить. Оказалось, Кайсаров не дал ему имени. Называет просто Кот.

— Давай ты будешь Лаки*, - присаживаюсь, чтобы взять его на руки. Утыкаю нос в короткую шерстку, почесываю бочок, — мне бы удача в жизни не помешала.

Долго принимаю душ, потом бесцельно брожу по квартире. Смотрю новости, кормлю кота. Я совершенно не привыкла к ничего неделанию. Может и к лучшему, что вернусь на работу. Отвлекусь от мыслей, попробую найти какую-нибудь информацию о кроте. Поговорю с Викой.

Ей единственной из отдела я доверяю. Мы всегда были подругами, часто выручали друг друга. Она хорошая, хоть и взбалмошная. Уверена, она точно не смогла бы меня подставить.

Кайсаров появляется к ночи. Уставший, раздражительный. Скрывается в ванной комнате, а я места себе не нахожу. Он сказал, что моя отсрочка закончилась и сегодня у нас будет секс.

Лаки пристроился на коленях на постели, чувствуя мою тревогу. Замурчал своим кошачьим моторчиком, в живот мордочкой уткнулся.

В душе выключилась вода, открылась дверь, послышались мягкие шаги по ковру.

— Кот, свали, — мужские пальцы небрежно почухали Лаки за ушком и столкнули с моих колен. Кот приземлился на лапы, выгнул спину дугой и зашипел на него, — защитник нашелся, — Кайсаров усмехнулся. Его ладонь коснулась моей щеки, попыталась поднять лицо за подбородок.

Секс неизбежен.

Я понимаю.

И все равно упрямо хочу сопротивляться.

Поднимаюсь на ноги и делаю шаг назад, пояс на халатике затягиваю туже. Бессмысленно оглядываюсь в комнате, пытаясь найти выход. Дверь из спальни за его спиной, гардеробная тоже далеко.

— Майя, это глупо, — мужчина наступает. Он в одном полотенце, оборачивающем бедра. По телу скатываются капли воды.

— Я просто, — впечатываюсь спиной в стену. Все, дальше бежать некуда, — я не готова… — так туго тяну за пояс халата, затягивая узел, что дышать становится сложно. Смотрю в пол, где рядом с моими босыми стопами появляются его.

Кайсаров вздыхает. Его ладони упираются в стену по обе стороны от моей головы. Он так близко, что я чувствую жар его тела, мятное, щекочущее мои волосы дыхание.

— Тебе понравится.

Неужели он не понимает? Я с ним секса не хочу! С ним!

Упрямо мотаю головой, хоть любое мое нет для Кайсарова не имеет значения.

Он ведь не возьмет силой?

Хотя о чем я, конечно возьмет….

— Майя, ты себя так задушишь, — его пальцы отстраняют мои и развязывают тугой узел на поясе. Шелковый халат соскальзывает с плеч, падает на пол. Я остаюсь в одной тоненькой сорочке.

Слышу, как Кайсаров жадно втягивает воздух через зубы. Поднимаю на него ненавидящий взгляд.

— Ты же можешь и дальше ходить к своим проституткам, никто не узнает. Нам не обязательно это делать.

— Ты так ничего и не поняла, — он хрипло рассмеялся. Большой палец очертил скулу, нажал на губы.

— Я не хочу тебя.

— Никого другого у тебя не будет.

— Это не навсегда.

— Даже загнанная в