Наследница поместья "Соколиная башня" - Александра Воронцова

— Торни, ты такая молодец, — похвалила я горничную за проделанную работу. — Пегги, спасибо, что согласилась помочь. У тебя и так обязанностей предостаточно.

— Леди Энн, да я уж лучше вам помогу, — шмыгнула носом почти совсем девчонка. — Может, когда унаследуете всё, меня к себе заберёте? А то у меня уже сил нет, я хотела уволиться, но леди Чествик не даёт рекомендаций…

— Ох, ты бы поаккуратнее, — нахмурилась Торни. — Прошлую свою горничную, Джина не только без рекомендаций оставила, она не отдала ей жалованье и обвинила её в воровстве.

Пегги было очень жаль.

Но пока я ничем не могла ей помочь. Само́й бы остаться в живых и неопозоренной. Джина же, похоже, честь рода и честь женщины ни в грош не ставила.

Словно прочитав мои мысли, Пегги всплеснула руками, чуть не задев ножницами щеку Торни:

— Как она может так себя вести, ведь сама из простых?

Кстати, может, этот самый Освальд — кто-то из прислуги?

Стук в дверь возвестил о появлении Морстона с графином воды.

— А вы не знаете, — спросила я у него, — в поместье служит кто-нибудь по имени Освальд.

— Знаю, — чопорно ответил дворецкий. — Не служит. Да и имя благородное. У нас все больше Дики, Джеки и Томы, леди Энн.

— Благородное? — я задумалась. — А живёт ли в окру́ге хотя бы один лорд с таким именем?

— Нет. Но это может быть вторым именем. Мы же тут граничим с Королевством, переселенцев во время войны за Объединение было достаточно. Старые рода хранят традиции, но второе имя обычно открывают только близким и друзьям.

Ничего не прояснялось, и это нервировало всё больше.

— А как понять, есть ли у человека второе имя?

— По инициалам, леди Энн. Например, владетель — Райан О. Бладсворд.

Глава 16. Гостеприимство Бладсвордов

А на следующий день после бессонной ночи, полной мрачных размышлений и безуспешных догадок, нас закрутили хлопоты. Торни развила чрезмерную активность, мне даже показалось, что во время подготовки к переезду сюда было меньше возни.

Горничная уверенно сложила в багаж то самое красивое белье, подаренное мне бабушкой к брачной ночи, чем заставила меня покраснеть.

— Мало ли… — подмигнула она мне. — Вдруг там появится ваш суженый? Так вы ночью кричите, что мышь пробралась в комнату. Он ворвется, чтобы спасти, увидит вас в самом выгодном свете, и влюбится без памяти. Только вы кричите погромче.

У меня брови поползли вверх.

— Торни, где ты этого нахваталась?

— Пегги мне давала прочитать роман, который ей подарила прежняя хозяйка. «Колдовская страсть» называется. Там все так и было… Как он ее на берегу ночного океана потом от… вы… э… в любви признавался очень горячо.

— Надо почитать, — заинтересовалась я.

Мне нечасто попадало в руки что-то кроме учебников и альманахов.

Торни отчего-то засуетилась, покраснела и пошла на попятную:

— Рано вам, леди Энни. Вот как суженый найдется, так и почитаете, а пока лишнее это. Жемчуг возьмем на сегодняшний вечер, а на завтрашний ужин — бриллианты вашей мамы? — соскочила она с пикантной темы.

И только к вечеру со всеми приличиями мы отправились в Бладсворд-парк.

Джина бесилась за дверями, что нужно поторапливаться, однако я точно помнила из уроков этикета, что если в приглашении не указано, к которому часу следует явиться, то приезжать слишком рано — это дурной тон. Даже опоздать не так фатально: припозднившимся гостям всегда подадут ужин в покои или кофейную комнату, но ставить в неловкое положение хозяина, появившись, когда у него другие заботы, считалось некрасивым.

Несомненно, в доме владетеля вся прислуга была вышколена и готова к любым неожиданностям, но мне по-детски нравилось доводить мачеху, которая рассчитывала, что мы выдвинемся еще в обед и по такому случаю поднялась рано, несмотря на позднее возвращение со Старфайра.

Впрочем, карету под ее крики загрузили быстро.

Путешествие пешком заняло бы значительно меньше времени, можно было бы срезать через наши владения, но багаж, прислуга…

К моей великой радости Плам осталась в поместье. В присутствии мачехи я в компаньонке не нуждалась, тем паче, что к владетелю должны были прибыть и другие молодые леди.

Вряд ли Джина на самом деле собиралась самостоятельно беречь мою репутацию. Скорее, отсутствие Плам ей было только на руку, учитывая гадкие планы мачехи, однако мне все равно дышалось легче без душного надзора Мерзкой Лиззи.

Торни по секрету сообщила мне, что кухарка готовит для Плам какой-то горячий «сюрприз». Я в Нэнси Филберт верила и была уверена, что госпоже Элизабет Плам и в мое отсутствие будет не скучно. Я очень рассчитывала, что Морстон или Пегги потом расскажут мне, как «радовалась» компаньонка.

Второй удачей было то, что Джина поехала верхом.

С её стороны это было крайне неблагоразумно, я бы даже сказала, опрометчиво. В Бладсворд-парк она прискачет, изрядно заляпанная грязью. Да и к тому же ей придётся ждать, пока мы её нагоним.

Но мачехе невыносимо было смотреть на меня, в особенности тяжело ей это давалось с недосыпа и похмелья. А Бладсворд-парк вот он, рукой подать.

Так что я нисколько не опечалилась, когда Джина, пустив свою кобылу в галоп, проскочила в воротах мимо нашей кареты, а наслаждалась поездкой без постоянных тычков.

Все было идеально.

Мачеха где-то там месила грязь. Плам закрылась у себя в спальне в поместье. Пегги отдыхала от хозяйки, выполняя поручения кухарки и дворецкого, а мы с Торни сидели друг напротив друга в карете и хихикали.

Горничная искренне радовалась поездке, моё же веселье было скорее нервным.

После вчерашнего расследования спалось мне отвратительно, я постоянно просыпалась и один раз даже чуть не разревелась, напридумав очередных ужасов, но сдержалась, спохватившись, что пожалеть и утешить меня все равно некому.

К тому же посреди ночи стало невыносимо печь плечо, а утром я увидела, что пятно возле ключицы уменьшилось в размере, но сделалось темнее и приобрело некие контуры, пока ещё размытые. Это вызывало беспокойство, однако чувствовала я себя сносно, со скидкой на беспокойную ночь, и даже вчерашний постоянный голод меня оставил.

Разумеется, мое хорошее самочувствие мы держали в тайне от Джины.

Я до самого отъезда не показывалась из спальни, а когда вышла, то старательно изображала сдерживаемую боль и горбилась. На всякий случай я замоталась в плащ по самый нос, хотя погода стояла ясная и теплая, даже капюшон не снимала.

Я долго размышляла, стоит ли притворяться по приезде к владетелю, но пришла