Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина. Том 2 - Селина Катрин

Кассиан Монфлёр.

Он вошёл в зал как в частный клуб, в котором всё принадлежит ему — включая воздух. С непоколебимой уверенностью, что всё делает правильно. Белоснежный пиджак, идеально сидящий на широких плечах, оттенял лиловую кожу и резко контрастировал с тяжелой гривой длинных чёрных волос. Даже брюки, преступно великолепно сидящие, подчёркивали длинные ноги, узкие бёдра и крепкие ягодицы.

Мысли в голове смешались в какое-то смутное эхо.

Что Кассиан здесь делает? Зачем сенатору АУЦ появляться на слушании? Случайно он тут или специально?

Пока я ошеломлённо рассматривала отца своей дочери, прокурор возмутился первым:

— Это закрытое заседание, посторонним вход запрещён! Покиньте зал!

Но Монфлёр, как и следовало ожидать, даже бровью не повёл. Бросив на говорящего лишь один презрительный взгляд, мужчина ответил с невыносимо выверенной вежливостью, которой умел так бесить:

— С позволения уважаемого судьи, напомню. Биосканеры на дверях помещения реагируют на статус допуска. Если бы мы не были утверждёнными участниками слушания — система нас попросту не впустила бы. — И насмешливо добавил: — Хотя уж вы-то должны знать прописные истины. Или курс по протоколам безопасности на территории специальных учреждений теперь считается дополнительной нагрузкой, не обязательной для представителей обвинения?

Мы? Нас?!

Я была настолько изумлена появлением Кассиана, что только сейчас заметила ещё четырёх гуманоидов, до сих пор вереницей следовавших за ним, а в данный момент рассаживающихся по пустым лавкам. В пожилой нервничающей миттарке в темно-коричневом платье я сразу узнала сотрудницу РОТР. Высоким короткостриженым цваргом с развитыми резонаторами оказался Рамирос, а ещё двоих худых пикси в серо-голубых халатах я видела впервые.

Прокурор возмущённо покраснел от последнего вопроса Монфлёра.

— Да вы… Да как вы смеете!

— Тишина! — Судья ударил молоточком по кафедре и нахмурил густые брови, глядя на Кассиана, остановившегося ровнёхонько по центру зала. — Я видел поправки к членам слушания, сделанные несколькими часами ранее, но решил, что это сбой системы. Все эти гуманоиды?..

Невысказанный вопрос так и повис в воздухе, но Кассиан не смутился.

— Свидетели, Ваша честь. Голограмма госпожи Малены Хофт была приложена к делу, как и заключение судмедэкспертов, но, согласитесь, было бы правильнее выслушать их лично, верно?

Судья медленно кивнул.

— А вы и этот мужчина?

— Тоже свидетели, — с готовностью произнёс Кассиан.

— Протестую, Ваша честь! — резко воскликнул прокурор, почти вскакивая с места. Его лицо налилось багровым, а лысина засверкала как сигнальный маяк тревоги. — Это явно какая-то махинация! Заранее подготовленный сговор, говорю вам! Сейчас последует гнусная схема, чтобы оправдать убийцу!

— Убийцу?! — Кассиан развернулся так резко, что длинные тёмные волосы хлестнули по плечам, взметнувшись как плеть. —  А не много ли вы на себя берёте, прокурор, заранее вынося приговор, который, позвольте напомнить, должен определить суд, а не ваш разгорячённый лоб?

Он шагнул вперёд — не угрожающе, но достаточно, чтобы воздух между ними сгустился и натянулся как струна.

— Пока здесь не прозвучал приговор, госпожа Фокс остаётся лишь подозреваемой, а не объектом вашей личной вендетты. Или вы путаете зал заседаний с цирковой ареной?

Судья стукнул молоточком, глухо, но решительно:

— Достаточно. Прокурор, ваше поведение переходит рамки допустимого. Господин Монфлёр, прошу соблюдать тон, соответствующий вашему статусу. И… пожалуй, соглашусь со стороной обвинений. Мне бы хотелось быть уверенным, что это не некая спланированная акция… Вы вошли как раз тогда, когда подсудимая рассказывала о чувствах. Кажется, она хотела признаться в любви к покойному супругу.

— Чушь, Эстери любит меня! — перебил Кассиан.

Судья вновь ударил молоточком по кафедре, и теперь уже все взгляды сошлись на мне.

— Госпожа Фокс-Зерракс, закончите, пожалуйста, фразу. Кого вы любите?

Все взгляды вновь скрестились на мне. Краем глаза я заметила растерянность на лице Сирила. Адвокат тоже явно был не в курсе того, что задумал Монфлёр. Памятуя, что Его Наглейшество способен прикинуться даже рядовым инспектором, вариантов, почему он здесь и что замыслил, могло быть столько же, сколько спутников у газового гиганта — и ещё пара вне орбиты.

— Вы можете просто рассказать, как относились к своему супругу, — обманчиво мягко произнёс прокурор.

Я ощущала, как сердце сжимается будто в камере разгерметизации — внутри всё падало в вакуум, и не за что было уцепиться. Во рту пересохло окончательно. Я попыталась сглотнуть, но язык прилип к нёбу, а дыхание стало каким-то неровным, как у пациентки перед анестезией.

Что теперь? Что делать?!

Если я скажу, что люблю Кассиана, — прокурор немедленно использует это как доказательство, что мой брак с Хавьером был фикцией. Я якобы планировала лишь обогатиться за его счёт.

Если назову Хавьера — мне придётся солгать. На глазах у него. У того, с кем я… с кем у меня есть Лея. И неизвестно ещё, не сорвётся ли он на дочери после такого… Хотелось бы верить, что Монфлёр не из таких мужчин и не станет, но я сейчас вообще ни в чём не уверена.

Слишком много поставлено на кон.

Моя жизнь. Мой срок. Моя дочь, которую я не увижу вообще никогда, если облажаюсь.

Внутри острым приступом поднималась паника: тахикардия, периферический спазм сосудов, дыхание поверхностное. В грудину некто неизвестный вдавил металлическую пластину и продолжает прижимать, не давая вдохнуть полноценно. Кожа покрылась липким потом. Это не эмоции — это реакция нервной системы. Биохимия. Гормональный взрыв. И всё же — смертельно реальный.

Соберись, Фокс. Ты хирург. Ты оперировала в условиях антигравитации, с разрывом плевры, без ассистентов.

Ты справишься и здесь.

Только теперь всё зависит не от скальпеля. А от того, что ты скажешь.

Стальные серые глаза смотрели на меня не отрываясь. Поверить Монфлёру или нет? Цваргу, который уже обманом забрал мою дочь. Цваргу, который так отстаивает мерзкую патриархальную систему… Цваргу, который играет в игры исключительно по своим правилам.

И я решилась.

— Я никогда не испытывала глубоких чувств к Хавьеру Зерраксу. Я люблю Кассиана Монфлёра.

Глава 8. Магия Монфлёра

Кассиан Монфлёр

Я так боялся опоздать.

Боялся, что войду в пустой зал и мне скажут: «Приговор уже вынесен». Что дверь закроется, а я даже не успею увидеть её в последний раз. Кажется, я вошёл в самую важную минуту. Переиграть всё было бы очень сложно.

Долгих два месяца я не видел Фокс и — честно — с трудом подавил желание