Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина. Том 2 - Селина Катрин

— А вы бы стали? — вопросом на вопрос ответил Кассиан. И добавил весомо: — При условии, что всё происходит на Тур-Рине.

Судья потёр подбородок и сделал необычный знак рукой, повернувшись к протоколистке. Я подумала — не заметит, но та моментально перестала строчить, вздёрнула голову вверх, так что кудри спружинили, и прямо посмотрела на мужчину в белой мантии:

— Ваша честь, я успела проверить лишь часть слов господина Монфлёра, но всё правда. АУЦ ответил, что Лея Фокс действительно его дочь. Они предоставили электронную выписку из Планетарной Лаборатории, а также я нашла информацию в новостных каналах Цварга про помолвку сенатора и госпожи Эстери Фокс.

Помолвку? А я почему не в курсе?

Я впилась потрясённым взглядом в Кассиана, но, судя по реакции, он был в курсе происходящего. У меня в голове взрывались фейерверки… как он это устроил? Ну нельзя же подкупить новостные голоканалы? Или можно?.. Да нет, ерунда какая-то…

Судья кашлянул.

— Это всё, сенатор Монфлёр? Больше вы никак не хотите дополнить сторону защиты?

— Нет, Ваша честь. Всё необходимое было сказано.

— Адвокат?

Сирил Сторр ответил аналогично.

— Что ж. Вижу, стороны завершили выступления, ключевые аргументы были представлены. Полагаю, настало время подвести итоги…

Не успел он договорить, как нервничающий прокурор вскочил из-за стола.

— Ваша честь, протестую! Вы что, поверите в эту слезливую историю?! — вдруг взвыл он, опираясь ладонями на столешницу и перенося на руки весь вес. — Подумаешь, дочь! Да сенатор Монфлёр мог о ней узнать в последний момент. Новости? Да кто их проверяет вообще, один сказал — другие поверили. Ваша честь, я протестую! Если обвиняемая настаивает, что так давно и беззаветно любит сенатора, а замуж за господина Зерракса вышла по принуждению, то где доказательства? Фотографии? Совместные поездки? Звонки, может быть? Чеки за подарки?! — и выкрикнул язвительно: — Ах да, вы, сенатор, скрывали отношения, как удобно! — Тишина! Успокойтесь, сторона обвинений! Тихо! Да угомонитесь уже!

Судье пришлось ударить молотком по кафедре несколько раз, прежде чем брызжущий слюной прокурор, тяжело дыша, сел на место.

— Напоминаю: зал судебных слушаний — не арена для театральных представлений. Вы здесь не для того, чтобы устраивать шоу.

После чего он перевёл взгляд на Кассиана:

— Несмотря на экспрессию прокурора, вынужден согласиться с сутью протеста. Господин сенатор, если вы располагаете подтверждениями длительных отношений с госпожой Фокс — предоставьте их. Пока же ваша версия, как и версия стороны обвинения, остаётся лишь утверждением без доказательной базы. Суд работает с фактами, а не с эмоциями. Итак, вы можете подтвердить романтический характер отношений с обвиняемой?

Впервые за всё время заседания Кассиан оглянулся на меня. Графитово-серый взгляд упёрся в моё лицо. Он был растерян, потому что действительно не знал, что тут сказать, а я с удивлением услышала собственный хриплый голос:

— Проверьте выбитые чеки в химчистке рядом с моим домом. Я сдавала два мужских пиджака накануне перед случившимся. Это одежда… — чуть было не сказала «господина Монфлёра», но я же не могу так обращаться к жениху, верно? — Кассиана.

Судья сделал знак протоколистке, та активно застучала по кнопкам ноутбука. Я понимала, что какой-то разовой химчистки мужской одежды мало… Бесконечно мало! Думай, Эстери, должно быть что-то ещё, ну же!

Конгресс «Новая Эра»? Но там Кассиан был с другой девушкой… Совместные посиделки в лифте полуразрушенного завода на улице Кривых Зеркал? Снова мимо, ведь не было никаких свидетелей, чеков и прочего, это не аренда номера на ночь в мотеле… Шварх, Эстери, думай!

— Госпожа Фокс, — неожиданно мягко обратился судья ко мне. — Пожалуйста, вспомните, возможно, есть что-то ещё?

Ну же, думай…

Щёлкнули клавиши ноутбука, протоколистка закивала, что нашла счёт в химчистке. Прокурор расплылся в кривой ухмылке:

— Как интере-е-есно, нынче романтические отношения — это когда женщина выполняет роль прачки. Запишу себе. Моя домоуправительница будет счастлива это услышать. Выходит, сенатор так на вас экономил, госпожа Фокс, что даже захудалого колечка не подарил на помолвку?

Глаза Монфлёра вспыхнули ледяным огнём — не от пыла страсти, а от ярости, такой плотной, что ею можно было резать воздух. Скулы заиграли, челюсть сжалась так сильно, что даже издалека было видно, как натянулась кожа на висках. Хвост прочертил пол снова — не просто чертой, а лезвием, оставив после себя глубокую борозду в глянцевом покрытии. Не надо было быть цваргом, чтобы понять, что Кассиан в бешенстве.

Голос, когда он заговорил, оказался пугающе спокойным — с этой особенной интонацией, которую используют только те, кто почти сорвался, но пока ещё держит контроль.

— Удивительно, — сказал он, — что вы, прокурор, видите романтику исключительно в подарках. Возможно, у вас богатая коллекция побрякушек, но крайне скудное представление о любви.

Было видно, что он набрал в грудь воздуха, чтобы добавить что-то ещё, но тут я вспомнила! Кольцо! Ну конечно же! Кольцо! Как я могла забыть?!

— Вообще-то, помолвочное кольцо было, и я даже носила его, — сказала я раньше, чем Кассиан успел сделать что-то непоправимое.

Все взгляды в зале переместились ко мне. Прокурор скептически поднял брови, судья выглядел просто заинтересованным, а выражение лица Монфлёра было настолько непередаваемо изумлённым, что клянусь, мне захотелось увидеть это ещё раз. Увы, не время было улыбаться и шутить. Раз уж даже Рамирос пошёл на лжесвидетельство ради меня, я должна была отыграть нашу с сенатором романтическую связь на полную катушку.

— Я много лет носила это кольцо всегда при себе, как можно ближе к сердцу, на цепочке, — начала вдохновенно врать. — Это очень дорогой подарок. В качестве драгоценного камня выбран чёрный муассанит. Думаю, с тем, какие сложности экспорта этого камня с Цварга, ни у кого не возникнет сомнений, что кольцо подарено Кассианом. Кстати, на момент ареста украшение было при мне. Оно должно лежать в хранилище изъятых при задержании предметов. Если вы действительно хотите установить истину, это кольцо скажет за меня больше, чем тысяча слов.

По мере того как я говорила, от обоих присутствующих цваргов фонило изумлением. Около полугода назад я взяла это колечко у Одри Морелли в качестве предоплаты, и тогда я даже не думала, что оно сыграет такую огромную роль в моей жизни. Конечно, я немного бравировала, произнося «скажет за меня больше, чем тысяча слов». Насколько я помнила, камень в нем был