Одержимость - Тина Альберт

– Погоди. Что ты сейчас сказал? Эмма тебя обокрала? – он не унимается, его смех звучит нервно и напряженно, будто он сам не верит в то, что говорит.

Провожу рукой по волосам на затылке, пытаясь сохранить самообладание, хотя внутри все клокочет от эмоций.

– Что слышал. Это правда, – отвечаю, чувствуя, как гнев поднимается в груди.

Джаред, наконец, успокаивается, его лицо приобретает более серьезное выражение. Он делает шаг вперед, и я ощущаю его присутствие еще острее.

– Так в итоге она была с тобой из-за денег? Точнее, чтобы украсть их? А теперь похоже свалила с кругленькой суммой, – уточняет он, и я понимаю, к чему он клонит.

Какие бы мы не были друзьями, Джареду явно сейчас пришло облегчение, что Эмма предпочла меня ему не из-за любви, а по корыстным причинам. Но я знаю, что это не так. Чувства между нами были настоящими. Это нельзя подделать. Либо я полный дурак, ослепленный любовью.

– Нет, ты ошибся. Она все вернула, – отвечаю, и вижу, как радость уходит с лица Джареда. Он явно не этого ожидал услышать.

– Вернула? – его голос звучит недоверчиво, смешанный с нотками разочарования. – Тогда зачем она это сделала?

– Я не знаю, Джа, – говорю, сам не уверенный до конца в своих словах. – Но я знаю одно: она не такая. Она бы не предала меня.

Джаред молчит, его взгляд становится задумчивым. В комнате воцаряется тишина, лишь приглушенные звуки города доносятся с улицы. Он смотрит на меня, пытаясь понять, что происходит внутри моей души, но я сам до конца не понимаю, что именно чувствую: гнев, отчаяние или надежду.

– И что ты теперь собираешься делать? – наконец спрашивает он, его голос становится мягче, словно он понимает всю тяжесть моей ситуации.

– Найду её, во что бы то ни стало, – отвечаю, чувствуя, как внутри загорается решимость. – Я не могу позволить ей остаться в руках мафии. Даже если ради этого мне придется поставить под угрозу всё, что у меня есть.

Джаред поднимает брови, явно удивленный моей уверенностью.

– Мафии? Ты думаешь она у них? – Его глаза сверкают от удивления и скептицизма.

– Не думаю. А знаю точно. – Мой голос звучит твердо.

– С чего ты так уверен?

– Ей тогда вживили датчик с GPS сигналом. Я отследил его. Он исходит из Италии.

Джаред останавливается, его лицо становится серьезным. Он обдумывает мои слова, и я вижу, как в его глазах мелькает тень беспокойства. Но затем он произносит то, что пронзает меня, словно острый клинок.

– Ты не думаешь что её уже нет в живых? Или она в сексуальном рабстве и её там насилуют каждый день?

Его голос становится грубее, словно он нарочно хочет меня разозлить. Слова друга, как яд, проникают в мое сознание, вызывая ярость и отчаяние. Чувствую, как гнев поднимается во мне, заполняя каждую клетку моего тела, сжигая остатки разума.

Насилуют каждый день.

Эти слова эхом отдаются в моей голове, разрывая сердце на куски. Я не могу это вынести. Образ Эммы, страдающей в руках безжалостных людей, заставляет меня терять контроль. Вскидываю руку и хватаю Джареда за горло, прижимая его к двери холодильника. Его лицо мгновенно краснеет, глаза расширяются от страха. Он пытается что-то сказать, но не может вымолвить ни слова.

– Заткнись. Слышишь?! Заткнись. Не говори такого! – кричу я, чувствуя, как адреналин заполняет мое тело. Гнев застилает мне глаза, и я готов выместить его на того, кто сейчас передо мной.

– Нейт, остынь. Отпусти. Это я. Джаред – твой друг, – хрипит он, его голос дрожит от страха.

Медленно начинаю приходить в себя, осознавая, что сейчас сделал. Отпускаю его, и он падает на пол, жадно хватая ртом воздух. Гнев отступает, оставляя за собой чувство вины и опустошенности. Смотрю на Джареда, который лежит на полу, стараясь прийти в себя, и понимаю, что пересек черту.

– Какой же ты кретин, – произносит он прокашливаясь.

– Прости, – шепчу я, чувствуя, как эмоции накрывают меня волной. – Я просто… не могу это вынести. Думать о том, что с ней могут что-то сделать. Пока я здесь, и не могу никак помочь ей.

Джаред медленно поднимается, его дыхание постепенно выравнивается. Он смотрит на меня с пониманием и сочувствием.

– Я знаю, Нейт. Я тоже переживаю за неё. Мы все переживаем. Но ты должен держать себя в руках.

Киваю, понимая, что он прав. Глубоко вздыхаю, стараясь успокоиться. Мы должны действовать, а не поддаваться эмоциям. Время идет, и каждая минута на счету.

Эмма

Иду посреди бескрайнего поля, и солнце так ярко светит, что я щурюсь и прикрываю глаза рукой. Его лучи пробиваются сквозь мои пальцы, создавая странные тени на лице. Тёплый ветер ласкает моё лицо, нежно перебирая пряди волос, но его шёпот будто бы несёт с собой чувство тревоги, как предвестник надвигающейся бури. Поле кажется бесконечным, и я не могу понять, как я здесь оказалась.

Слышу, как под моими ногами хрустит сухая трава. Ноги устали, мышцы ноют, но я продолжаю идти. Оборачиваюсь и вижу, что за мной простирается такое же бескрайнее поле. Нигде не видно ни дома, ни дороги. Впереди – тоже только поле, уходящее за горизонт. Куда это я иду, и зачем?

Рядом со мной бежит небольшая собачка. Её короткая шерсть блестит на солнце, и она весело скачет вокруг меня, её хвост радостно виляет, и это немного успокаивает меня. Она – мой единственный компаньон в этом странном путешествии. Тянусь к ней, чувствуя под пальцами её мягкую шерсть, но она вдруг останавливается и смотрит на меня своими умными глазами, словно что-то понимая.

Продолжаю идти, надеясь, что найду хоть какой-то ориентир, но дорога передо мной кажется бесконечной. Кажется, я иду уже целую вечность, и усталость начинает сковывать мои ноги. Вдыхаю запах сухой травы, смешанный с ароматом далеких цветов, но это не приносит успокоения. Снова оборачиваюсь, чтобы убедиться, что собачка всё ещё со мной, но её нигде не видно. В груди поднимается новый тревожный всплеск.

Вдруг слышу голос. Он звучит откуда-то издалека, едва различимый, но я чувствую его знакомые интонации. "Эмма!" – кричит кто-то. Я напрягаю слух и вижу вдали фигуру, машущую рукой. Я узнаю эту фигуру. Это дедушка. Он кричит мне, его голос наполнен беспокойством и любовью.

Пытаюсь побежать к нему, но ноги кажутся тяжёлыми, как свинец. Делаю шаг за шагом, словно преодолевая невидимую преграду. Поле становится туманным, и фигура дедушки размывается