Одержимость - Тина Альберт

– Что происходит? – мой голос дрожит. – Ты хочешь продать меня ему?

Антонио смотрит на меня, и его глаза кажутся двумя кусочками льда – холодными и безжалостными. Его лицо остается бесстрастным, словно высеченным из мрамора. Он медленно наклоняется ко мне, и я чувствую его горячее дыхание на своем ухе. Волосы на затылке встают дыбом, когда он шепчет:

– Ты отказалась работать на меня, Эмма. А значит, от тебя никакой больше пользы.

Его слова словно острый нож, вонзающийся прямо в сердце. Горло сдавливает, голос хрипит, почти неузнаваемый:

– Нет. Пожалуйста, не делай этого.

Мои слова повисают в воздухе, наполненном запахом сигарного дыма. Я чувствую, как мир вокруг меня рушится, превращаясь в осколки того, что когда-то было моей жизнью. В голове бьется лишь одна мысль: "Как все зашло так далеко?"

Голос Асмодея разрезает напряженную тишину, словно острый клинок:

– Ты сделала свой выбор, я предупреждал, что будут последствия.

Его слова тяжелым грузом оседают в моей душе. Страх перед неизвестностью и отчаяние от безысходности сплетаются в тугой узел, сдавливая грудь. Я чувствую, как каждый удар сердца отдается болью во всем теле.

– Хорошо, я согласна работать на тебя, – мой голос дрожит, слова даются с трудом, словно каждое из них – тяжелый камень.

Антонио медленно наклоняется ко мне снова. Его лицо озаряет коварная улыбка, от которой кровь стынет в жилах. Я ощущаю запах его парфюма – смесь сандала и кедра, которая раньше казалась мне привлекательной, а теперь вызывает тошноту. Его пальцы, холодные и твердые, как сталь, касаются моего подбородка, заставляя поднять взгляд.

– Так ты согласна сделать то, что я прошу? – его голос обволакивает меня, словно змеиные кольца.

Киваю, не в силах сдерживать слёзы. Они горячими ручейками стекают по щекам, оставляя соленый привкус на губах. Отчаяние сжимает горло, перекрывая дыхание, и каждый вдох дается с трудом.

– Да, я согласна. Только не продавай меня ему, – мой голос звучит надломленно, почти умоляюще.

Антонио выпрямляется, явно довольный собой. Его победная поза говорит, что он снова выиграл эту игру. Он отпускает моё лицо, и я невольно сглатываю, чувствуя, как комок страха и облегчения борется в горле.

– Отлично, – он произносит это слово с таким наслаждением, что меня пробирает дрожь до костей.

Стефано, стоящий в стороне, сжимает кулаки так, что костяшки белеют. Его лицо становится багровым от злости. Он делает шаг вперёд, и я чувствую, как воздух вокруг нас накаляется, словно перед ударом молнии.

– Avevi promesso di vendermelo! – его голос гремит, как гром, и я вздрагиваю от неожиданности. Звук отражается от стен, усиливая эффект. (Прим. Авт. Ты обещал мне её!)

Антонио поднимает руку, останавливая его резким жестом. Его глаза сверкают холодным огнём, напоминая ледяные осколки.

– Calmati, Stefano. Esitavi ancora a decidere, – его голос спокоен, но в нем слышится сталь. (Прим. Авт. Успокойся, Стефано. Ты всё равно медлил с решением)

– Sono pronto a pagare qualunque cosa tu chieda, – Стефано не сдается, его голос полон решимости. (Прим. Авт. Я готов заплатить за неё сколько ты просишь)

– Il lotto non è più rilevante, – сдержанно отвечает Антонио, словно речь идет о чем-то обыденном. (Прим. Авт. Лот уже не актуален)

– Ok, pagherò di più. Due volte, – настаивает Стефано, и я чувствую, как мое сердце начинает биться еще быстрее. (Прим. Авт. Хорошо, я заплачу больше. В два раза)

Антонио поворачивается ко мне, оценивая взглядом. Его глаза скользят по мне, словно пытаясь определить мою стоимость, и это ощущение заставляет меня чувствовать себя грязной и использованной.

В голове вихрем проносятся мысли. Я пытаюсь понять, в какую игру он всё-таки играет. Может, этот спектакль на самом деле был нужен для того, чтобы поднять на меня цену, а не для того, чтобы продавить меня? От этой мысли по спине пробегает холодок. Я чувствую себя пешкой в чужой игре, где ставки слишком высоки, а правила постоянно меняются.

Стук сердца отдаётся в ушах, словно удары грома, заглушая все остальные звуки в зале. Каждый удар пульса отзывается дрожью во всем теле, и я чувствую, как холодный пот стекает по спине, пропитывая тонкую ткань платья. Страх сковывает меня, превращая кровь в лед. Я боюсь, что сейчас Антонио согласится на сделку, и этот кошмар станет реальностью.

Голос Антонио разрезает напряженную тишину, как острое лезвие:

– Ti offrirò un'altra ragazza. Non rimarrai senza piacere. (Прим. Авт. Я предложу тебе другую девушку. Ты не останешься без удовольствия.)

Его тон спокоен и деловит, словно речь идет о покупке автомобиля, а не о человеческой жизни. Эта будничность пугает меня даже больше, чем открытая агрессия.

Стефано скрипит зубами – звук, от которого по коже бегут мурашки. Его глаза сверкают яростью, напоминая раскаленные угли. Воздух в комнате, кажется, сгущается, становясь тяжелым и удушливым. Проходит несколько мучительно долгих мгновений, прежде чем Стефано наконец кивает, принимая предложение. Его дыхание тяжёлое и прерывистое, кулаки всё ещё сжаты.

Волна облегчения накрывает меня с головой, смешиваясь с остаточным страхом. Я вся дрожу, чувствуя, как мир вокруг меня рушится. Каждая клеточка моего тела кричит от напряжения и усталости. Но в этот момент я знаю одно: я готова на всё, чтобы остаться в живых.

Каждый вдох даётся с трудом, как будто воздух в комнате становится всё гуще и тяжелее, наполняясь запахом сигар и дорогого алкоголя. Кожа покрывается мурашками, и я невольно обхватываю себя руками, пытаясь согреться и утешиться хоть чем-то. Прикосновение собственных рук к коже ощущается почти чужим, словно я постепенно теряю связь с собственным телом.

Звук шагов Антонио, удаляющегося по мраморному полу, напоминает удары сердца – медленные и тяжёлые. Каждый шаг отдается эхом в огромной комнате, усиливая ощущение одиночества и беспомощности. Закрываю глаза, пытаясь на мгновение забыть, где я нахожусь, но холодное ощущение его пальцев на моём подбородке остаётся как клеймо, жгучее и неизгладимое.

Собравшись с силами, я открываю глаза и встречаю взгляд Стефано. Его глаза горят ненавистью, словно два тлеющих угля, и я чувствую, как эта ненависть прожигает меня насквозь. В этот момент я понимаю, что мне нужно быть готовой ко всему. Этот плен будет труднее, чем я могла себе представить в самых страшных кошмарах.

Воздух вокруг меня, кажется, вибрирует от напряжения. Запах парфюма Антонио все еще витает в воздухе, смешиваясь с ароматом дорогих сигар и едва уловимым запахом страха – моего собственного. Я чувствую, как каждый нерв в моем теле натянут до предела,