Брошенная снежная королева дракона - Юлий Люцифер

близкого расстояния я заметила у нее на пальце тонкий серебряный перстень с полумесяцем, оплетенным снежной ветвью.

Тот же знак.

Ключ.

Нож для писем.

Эйлера.

Я перевела взгляд на кольцо.

Она заметила и спокойно повернула руку, не пытаясь скрыть символ.

— Спрашивайте, — сказала она.

— Этот знак. Что он означает?

— Личный знак ледяной линии королев.

Не парадный герб. Не знак брака. Не символ трона.

Их собственный.

— Почему такой же был на вещи в покоях Эйлеры?

Вот теперь она молчала чуть дольше.

— Потому что Эйлера получила не одну чужую вещь.

— От кого?

— Не с того конца начинаете.

— Я сама решу, с какого конца начинать.

— Нет, — сказала Астрид неожиданно резко. — Не решите, если хотите дожить до конца книги своей жизни, а не закончиться посреди чужой интриги.

Я медленно выдохнула.

Раздражение поднималось быстро. Почти приятно. Значит, тело живо достаточно, чтобы злиться.

— В таком случае перестаньте разговаривать со мной загадками.

— Хорошо. — Она посмотрела прямо мне в глаза. — Во дворце есть человек, который годами передавал Эйлере вещи королевы. Не потому, что служил ей. А потому, что собирал против вашей предшественницы все, что можно было использовать: привычки, записи, личные знаки, письма, даже мелочи вроде ножей и заколок. Чтобы стереть границу между законной хозяйкой и той, кого готовили ей на смену.

Это было сказано спокойно.

И от этого страшнее.

— Кто? — спросила я.

— Пока не скажу.

— Тогда зачем вы вообще здесь?

— Затем, что вы уже слишком близко подошли к истине, чтобы я позволила вам умереть глупо.

Ненавижу, когда мне пытаются помочь в таком тоне.

И, к сожалению, именно такая помощь чаще всего оказывается самой полезной.

Я посмотрела на дневник.

— Откройте его.

— Нет.

— Тогда отойдите, я открою сама.

— И потеряете сознание быстрее, чем прочтете первую страницу.

— Очень вдохновляюще.

— Ваш дар еще не стабилен. Башня признала вас, но не приняла полностью. Дневник запечатан не от воров. От тех, кто носит корону и все равно еще не готов знать правду.

— А если я решу, что готова?

— Это никак не повлияет на магию.

На секунду мне захотелось швырнуть в нее ключом.

Или в дневник.

Или в самого дракона — мысленно, потому что физически его тут, к сожалению, не было.

Вместо этого я спросила:

— Тогда что вы можете сделать?

Астрид протянула руку к куполу инея.

Лед дрогнул и разошелся под ее пальцами, как тонкая вода.

Интересно.

Очень интересно.

Она не взяла дневник целиком, а только коснулась замка и что-то тихо сказала — не на том языке, который я знала. По серебру пробежала белая искра, и замок щелкнул. Не открываясь полностью, а будто ослабляя один из внутренних узлов.

— Этого хватит на несколько первых страниц, — сказала она. — Дальше башня решит сама.

— Почему помогаете?

Она посмотрела на меня странно.

Не как на чужую.

Не как на госпожу.

Скорее как на вопрос, на который у нее самой до конца нет ответа.

— Потому что прежняя королева просила, — произнесла она тихо. — Если однажды в ее теле проснется не покорность, а воля — отдать дневник именно тогда. Не раньше.

Внутри что-то болезненно сжалось.

— Она знала?

— Она надеялась.

Я опустила взгляд на дневник.

Темная кожа обложки была потерта по краям. Значит, его часто держали в руках. Серебряный замок украшал не герб, а та же ветвь с полумесяцем. Вещь не политическая.

Личная.

Почти интимная.

— Что в нем? — спросила я.

— Не история королевства, если вы об этом.

История женщины, которую слишком долго заставляли быть символом. Ее мысли. Ее страхи. Ее подозрения. И имена, которых не должно быть в официальных бумагах.

Вот теперь сердце забилось уже не от тревоги, а от предчувствия добычи.

Наконец-то что-то не отфильтрованное мужем, лекарями, дворцом и вежливым лицемерием.

— И вы просто так отдаете мне это?

— Нет. — Астрид чуть усмехнулась. — Я отдаю это не просто так. Я отдаю это потому, что дальше у нас, возможно, не будет времени на осторожность.

Я резко подняла голову.

— Почему?

— Потому что вас уже заметили.

— Кто?

— Все, кто умеет смотреть.

— Конкретнее.

— Король — давно.

Эйлера — с сегодняшнего утра.

Тот, кто сидит глубже нее, — после вашего прихода в башню.

И, боюсь, тот, кого вы еще считаете почти безобидным, — тоже.

Слова легли одно за другим, как камни.

Слишком много.

Слишком быстро.

Но я не отвела взгляда.

— Вы говорите так, будто знаете всех игроков.

— Знаю не всех. Но достаточно.

— И все равно прятались до сих пор.

— Потому что мертвые союзники бесполезны, ваше величество.

Я хотела ответить резко.

Не успела.

В глубине стен что-то дрогнуло.

Очень слабо. Почти как отдаленный удар.

Но башня тут же откликнулась: ледяной свет по стенам стал ярче, руны на полу вспыхнули и снова угасли.

Астрид обернулась к двери.

— У нас мало времени.

— Кто-то идет?

— Нет. Пока только проверяют внешнюю печать на мосту. Но это значит, что скоро начнут искать и внутренние пути.

Прекрасно.

Значит, мой маленький утренний поход уже превращается в полноценное преступление.

— Что мне делать? — спросила я.

— Забрать дневник и уйти разными дорогами.

— Я не знаю других дорог.

— Узнаете.

Она вынула из складок плаща тонкую пластину из белого металла — не больше ладони, исписанную мелкими рунами.

— Это ключ от нижней ледяной галереи. Не такой очевидный, как тот, которым вы открыли дверь. Если придется уходить не через часовню, приложите его к любой стене с северной лилией. Путь откроется.

Я взяла пластину.

Металл был теплым.

Странно теплым.

Совсем не по-зимнему.

— Почему вы доверяете мне так быстро?

—