Предатель. Он (не)достоин меня - Нина Авсинова

– Ты просто пользовался мной! – кричит она, и слышу, как в голосе появляются слёзы. – Я думала, что мы... что у нас что-то настоящее! А ты просто развлекался!

– Милена...

– Ты подонок, Александр! Подонок! Как ты можешь так поступить со мной?!

Не выдерживаю. Кладу трубку. Отключаю звук, кидаю телефон на кровать.

Стою у окна, чувствуя, как напряжение медленно отпускает. Всё. С Миленой покончено. Теперь можно сосредоточиться на главном – на возвращении Татьяны.

Следующие два дня превращаются в марафон. Пишу Татьяне каждые несколько часов – не навязчиво, но постоянно. Короткие сообщения: «Думаю о тебе», «Скучаю», «Прости меня».

Заказываю букеты – один домой, один на работу. Дорогие, шикарные, с открытками: «Моей единственной», «Люблю тебя».

Она не отвечает на сообщения. Но и не блокирует меня. Это хороший знак.

На третий день приходит сообщение: «Машу выписывают завтра в десять утра».

Сердце подскакивает. Быстро печатаю ответ: «Я подъеду. Встретимся у больницы».

Пауза. Три точки – она печатает.

Потом: «Хорошо».

Всего одно слово, но для меня оно значит всё.

Утром встаю рано, бреюсь, надеваю лучший костюм. Смотрю на себя в зеркало – выгляжу прилично. Усталость под глазами, но ничего, нормально.

Еду в больницу. Паркуюсь у входа, выхожу из машины. Холодно, снег скрипит под ногами. Стою на крыльце, жду.

Ровно в десять открывается дверь. Выходит Татьяна. За ней – Маша. Дочь выглядит намного лучше, чем в последний раз, когда я её видел. Щёки порозовели, глаза ясные, улыбается.

Делаю шаг навстречу. Не знаю, как себя вести. Что сказать. Как начать.

Подхожу к Маше, останавливаюсь в шаге от неё. Она пристально смотрит на меня.

– Девочка моя родная, – говорю тихо, и голос дрожит. – Прости меня. За всё. За университет, за давление, за то, что не слушал тебя. И… и в сквере тогда… там ничего серьезного, честно. Прости. Пожалуйста…

Маша смотрит на меня несколько секунд. Потом делает шаг вперёд и обнимает меня. Крепко, по-детски. Как обнимала, когда была маленькой.

Обнимаю её в ответ, прижимаю к себе. Чувствую, как комок подкатывает к горлу.

– Я простила, пап, – шепчет она. – И рада, что вы с мамой помирились.

Смотрю на Татьяну. Наши взгляды встречаются. В её глазах читается удивление – мы ведь ещё не говорили о примирении.

Но Маша уже решила за нас. И, может, это к лучшему.

– Я сегодня переезжаю к подруге, – говорит Маша, отстраняясь и поправляя сумку на плече. – Мама уже собрала вещи дома. Надо только забрать и отвезти.

– Я помогу, – быстро говорю я. – На машине довезу. Куда надо – туда и отвезём.

– Спасибо, пап.

Едем домой втроём – я за рулём, Татьяна на переднем сиденье, Маша сзади. Она рассказывает что-то про подругу, про квартиру, которую она будет снимать, про планы на будущее. У неё уже есть на примете несколько вакансий, сейчас устроится на работу, в следующем году планирует поступать.

Я против этого всего, но отпустил ситуацию. Слушаю вполуха, краем глаза поглядывая на Татьяну. Она молчит, смотрит в окно.

Дома помогаю Маше загрузить вещи в машину. Чемодан с одеждой, коробки с книгами, ноутбук, сумки. Всё быстро, организованно. Татьяна тоже помогает, молча передаёт коробки.

Везём всё к подруге Маши – девушка встречает нас на пороге, помогает занести вещи. Квартира небольшая, двушка на окраине, но чистая и уютная.

Мне не очень нравится вся эта идея, но я уже понял, что лучше мне не встревать, пусть дочь делает, что хочет.

Маша довольна, это видно.

– Ну вот, – говорит она, оглядывая свою новую комнату. – Теперь я самостоятельная.

Обнимаю её на прощание.

– Если что-то понадобится – звони. Всегда.

– Хорошо, пап.

Татьяна тоже обнимает дочь, долго, крепко. Шепчет ей что-то на ухо. Маша кивает, улыбается.

Выходим из квартиры. Спускаемся по лестнице. Садимся в машину – я за руль, Татьяна рядом.

Тишина. Тяжёлая, напряжённая тишина.

Завожу двигатель, но не трогаюсь с места. Поворачиваюсь к ней.

– Танюш, – начинаю осторожно. – Маша переехала. У неё теперь своя жизнь, свой путь. Давай и мы... давай начнём с чистого листа?

Она молчит, смотрит прямо перед собой.

– Да, я оступился, – продолжаю, подбирая слова. – Но кто не ошибается? Люди не идеальны. Я не идеален. Но я люблю тебя. До сих пор жалею, что ответил на поцелуи той женщины. Если бы мог вернуть время назад – ни за что бы не сделал этого.

Она поворачивается ко мне. Смотрит долго, изучающе. В глазах усталость, но и что-то ещё. Надежда? Прощение?

– Хорошо, – говорит она наконец тихо. – Поехали за твоими вещами.

Не верю своим ушам. Смотрю на неё, боясь, что ослышался.

– Правда? – шепчу.

– Да. Поехали в гостиницу. Забери вещи. Поедем домой.

Счастье накрывает волной. Такое сильное, что перехватывает дыхание.

– Спасибо, – выдавливаю я, беря её руку в свою. – Спасибо, Танюш. Я обещаю, что больше никогда...

– Поехали, – обрывает она, но в голосе нет злости. Только усталость.

Еду в гостиницу, паркуюсь у входа. Поднимаемся в номер. Быстро собираю вещи, запихиваю в сумку. Оглядываю номер – всё взял.

Спускаемся вниз, сдаю ключ-карту на ресепшн. Выходим на улицу.

Едем домой. Наш дом. Наша квартира. Место, где прошло столько лет нашей совместной жизни…

Поднимаемся на лифте. Открываю дверь ключом. Захожу, ставлю сумку в прихожей.

Помогаю Татьяне снять пальто, вешаю на крючок.

И я не выдерживаю. Подхожу к ней, беру на руки. Она вскрикивает удивлённо, обхватывает меня за шею.

– Саша, что ты делаешь?!

– Несу тебя на руках, – смеюсь я, счастливый, как мальчишка. – Как в первую брачную ночь!

Она качает головой, но улыбается. Впервые за эти дни улыбается.

Несу её в спальню, опускаю на кровать. Сажусь рядом, беру за руку.

– Я так счастлив, – говорю искренне. – Так счастлив, что ты дала мне второй шанс.

Она смотрит на меня серьёзно.

– Не облажайся, Саша. Третьего шанса не будет.

– Не облажаюсь, – обещаю твёрдо. – Клянусь.

Вечером сижу на диване, смотрю телевизор. Татьяна на кухне, готовит ужин. Слышу, как она гремит кастрюлями, что-то напевает себе под нос. Обычные, домашние звуки. Как же я по ним соскучился!

Телефон вибрирует.