Предатель. Он (не)достоин меня - Нина Авсинова

Чёрт. Опять.

Беру трубку.

– Алло?

– Саша, мне надо с тобой поговорить, – голос спокойный, но слышу напряжение. – Встретимся?

– Милена, не звони мне пока, – говорю тихо, оглядываясь на кухню. – У меня только всё наладилось. Не надо всё портить. Если что – позвоню сам.

– Но Саша...

Бросаю трубку. Блокирую номер. Всё. Хватит. Эта глава закрыта.

Откладываю телефон, встаю, иду на кухню. Обнимаю Татьяну сзади, целую в шею.

– Чем могу помочь?

Она улыбается, не оборачиваясь.

– Можешь накрыть на стол.

– С удовольствием.

Достаю тарелки, раскладываю приборы. Всё как раньше.

Всё как должно быть.

Моя жена.

Мой дом.

Моя семья.

Глава 14

Глава 14

**Татьяна**

Сижу на стуле в больнице рядом с Машиной кроватью и слушаю, как она взахлёб рассказывает о своих планах. Завтра утром её выписывают. Глаза горят, щёки порозовели, руки активно жестикулируют – моя девочка ожила. Наконец-то ожила после того кошмара, который случился неделю назад.

– Мам, представляешь, Лена уже всё подготовила! – щебечет Маша, показывая мне фотографии квартиры на телефоне. – Вот моя комната, смотри какая светлая! Окна на юг, будет солнце целый день! А вот кухня, небольшая, но нам хватит. Мы уже договорились, кто какие дни готовит!

Улыбаюсь, глядя на экран. Обычная двушка на окраине, ничего особенного, но Маша смотрит на эти фотографии так, будто это дворец.

– Очень мило, доченька, – говорю искренне.

– Я уже нашла несколько вакансий! – продолжает она воодушевлённо. – Вот тут требуется помощник администратора в фитнес-клубе, а вот тут – продавец-консультант в книжном магазине. Завтра же начну обзванивать!

Смотрю на неё, и сердце переполняется одновременно радостью и грустью. Радостью – потому что она снова полна жизни, планов, надежд. Грустью – потому что моя девочка уходит. Начинает свою самостоятельную жизнь. Больше не будет просыпаться в соседней комнате, не будет завтракать со мной на кухне, не будет вечерами рассказывать, как прошёл день.

Но это правильно. Это нормально. Дети вырастают и уходят – так устроена жизнь.

– Мам, – Маша вдруг становится серьёзной, откладывает телефон. – Ты говорила с папой?

Киваю.

– Да. Он... он клянётся, что это было помутнение рассудка. Что он несколько раз целовался с той женщиной, но ничего больше между ними не было. Что он очень жалеет и хочет вернуть нашу семью.

Маша молчит несколько секунд, обдумывая мои слова. Потом осторожно говорит:

– Ну... если только поцелуи, то это уже легче. Можно простить, наверное.

Смотрю на неё, и внутри всё сжимается.

Хочу возразить.

Хочу сказать, что поцелуи – это тоже предательство. Что неважно, спал он с ней или нет – он изменил мне. Эмоционально изменил. Встречался с другой женщиной, целовал её, проводил с ней время, которое должен был проводить со мной.

Но не говорю ничего. Не хочу портить Маше настроение. Она только начала приходить в себя, только начала улыбаться. Не буду грузить её своими сомнениями.

– Может быть, – говорю уклончиво, пожимая плечами.

Маша берёт меня за руку, сжимает.

– Мам, я знаю, что тебе больно. Очень больно. И я зла на папу. Очень зла. Но... может, действительно стоит дать ему шанс?

Киваю молча.

Не знаю, что ответить.

Сама не знаю, что правильно.

Мы ещё немного разговариваем – о квартире, о работе, о планах на будущее. Маша хочет через год поступать в театральный институт. Будет готовиться, ходить на курсы актёрского мастерства. У неё всё расписано, всё продумано.

Смотрю на часы.

– Ладно, доченька, мне пора, – говорю, вставая. – Завтра в десять за тобой приеду.

– Хорошо, мам.

Обнимаю её на прощание, целую в макушку.

– Люблю тебя.

– И я тебя.

Выхожу из палаты, иду по коридору. Мысли крутятся в голове бесконечным потоком. Сказать ли Саше, что Машу завтра выписывают? Он постоянно пишет, присылает цветы – домой, на работу. Извиняется, клянётся, умоляет дать ему шанс.

Может, он действительно раскаялся? Может, это правда была минутная слабость, а не серьёзный роман?

Не знаю. Боже, ничего не знаю.

– Таня!

Оборачиваюсь на голос.

Максим идёт по коридору навстречу. В белом халате, стетоскоп на шее, папка с документами в руках. Останавливается передо мной, и взгляд у него такой пронзительный, что на секунду забываю, как дышать.

– Привет, – говорю, стараясь улыбнуться.

– Привет, – отвечает он, и лицо озаряется тёплой улыбкой. – Как дела?

– Всё хорошо, – киваю. – Завтра заберу Машу. Хотела сказать… спасибо тебе огромное, Максим. Правда. Ты помог ей. Помог нам.

Он качает головой.

– Это моя работа, Тань. Не за что благодарить.

Молчим несколько секунд. Стоим в коридоре, смотрим друг на друга. Вокруг тихо – только где-то вдали слышны голоса медсестёр, чей-то кашель из палаты.

– Знаешь, – говорит Максим вдруг, и голос становится мягче, – мы так и не успели с тобой нормально поговорить. Давай как-нибудь сходим в кафе? Или на прогулку?

Замираю. Сердце пропускает удар.

Хочу съязвить – а не будет ли против твоя подруга-врач из другого отделения? Та, с которой ты, по слухам, встречаешься?

Но сдерживаюсь. Это будет выглядеть глупо. По-детски. Ревниво.

А какое мне вообще дело до его личной жизни?

Дружеская встреча – почему бы и нет? Мы же друзья детства. Не виделись много лет. Есть о чём поговорить.

– Хорошо, – соглашаюсь, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. – Почему бы и нет.

Лицо Максима светлеет.

– Отлично! Я позвоню тебе на выходных, договоримся?

– Договорились.

Он кивает, улыбается ещё раз и уходит по коридору. Белый халат развевается за спиной. Стою, смотрю ему вслед, и внутри всё перемешивается – смущение, радость, тревога.

Что я наделала? Зачем согласилась?

Качаю головой, отгоняя мысли. Это просто дружеская встреча. Ничего особенного. Поговорим о жизни, вспомним детство, посмеёмся.

Всё.

Выхожу из больницы, сажусь в машину. Еду домой, и всю дорогу думаю – сказать ли Саше про выписку?

Маша написала, что не против, если отец приедет. Значит, она готова его видеть. Готова дать ему шанс.

Может, и мне стоит? Может, действительно попробовать начать с чистого листа?

Дома достаю телефон, набираю сообщение Александру: «Машу выписывают завтра в десять утра».

Отправляю, не давая себе времени передумать.

Ответ приходит почти мгновенно: «Я подъеду. Встретимся у больницы».