Наследник для бывшего - Аделинна Хилл

докажу… — шепчу я, глядя вверх, на светящиеся окна верхнего этажа, где остался его кабинет. — Слышишь, Илья? Я докажу, что ты совершил самую большую ошибку в своей жизни, назвав меня воровкой.

В моей руке — моя свобода. Мое честное имя. И моя единственная защита против человека, который четыре года назад вырвал мне сердце, а теперь пытается растоптать то, что от него осталось. Война только начинается, Илья Закиров. И на этот раз я вооружена.

Глава 17

Я крепче сжимаю руль, так что костяшки пальцев белеют. Дорога до офиса сегодня кажется бесконечной, каждая секунда тянется, как наждачная бумага, царапая нервы, которые и так уже на пределе. В ухе зажат беспроводной наушник, через который доносится бодрый, но немного сонный голос Марго.

— Дарина, ты меня вообще слышишь? Я говорю, Тимошка вчера уснул за пять минут, даже сказку не дослушал. Ты нашла те чертежи, которые Илья просил? Что там с архивом, всё чисто?

Я бросаю короткий взгляд в зеркало заднего вида. Сердце пропускает удар. Опять. Точно такой же черный БМВ, как и те десять кварталов назад. И снова он, зараза, не сворачивает.

— Марго, подожди… — мой голос звучит глухо и непривычно для меня самой, я стараюсь не дать предательской дрожи пробиться наружу. — Кажется, у меня проблемы.

— Что за проблемы? — подруга мгновенно подтягивается, вся её утренняя сонливость мигом испаряется. — Опять Закиров с утра пораньше ядом брызжет? Нашёптывает тебе, что ты не справишься с этими бумажками?

— Нет. Машина. Черный седан, кажется, БМВ. Он едет за мной от самого дома. Перестраивается вместе со мной, притормаживает, когда я замедляюсь. Марго, он преследует меня. Не знаю, кто это, но это не просто совпадение.

В трубке повисает короткая пауза, а затем Марго издает нервный смешок, явно пытаясь разрядить и так накалившуюся обстановку.

— Дарин, ну ты чего? У тебя после вчерашнего ночного похода в архив просто нервы ни к черту. Значит, ты теперь подозреваемая номер один, и вся эта паранойя — оттуда. Это же город! Тут тысячи черных машин. Может, человеку просто в ту же сторону, что и тебе? Ты сейчас в каждом шорохе будешь видеть заговор?

— Он не сворачивает уже десять кварталов, Марго! — мой голос срывается на крик, потому что я вижу, как машина делает резкий маневр, явно пытаясь подрезать меня на ближайшем съезде.

— Ну вот, ты на месте. Сейчас заедешь на парковку, там охрана, камеры, куча людей. Успокойся, дорогая. Глубокий вдох, глубокий выдох. Всё это — твоё воображение. Ты просто устала.

Я тяжело выдыхаю, пытаясь унять сильную дрожь в коленях. Марго, конечно, права. Я измотана, я на взводе. Вчерашние события — флешка, данные, слова Ильи… всё это наложилось на постоянный страх.

— Наверное, ты права, — шепчу я. — Я просто… я слишком много накрутила себе из-за этой флешки. Видимо, перевозбуждение.

— Вот именно! Давай, паркуйся и жду тебя у лифтов. Кофе за мой счет. И забудь про эти чертежи. Илья сам разберется, если что.

Я отключаю вызов, заезжаю на подземную парковку и нахожу свое место в дальнем углу. Здесь, внизу, всегда прохладно и пахнет сырым бетоном. Освещение тусклое, несколько ламп в конце ряда противно мигают, как будто вот-вот погаснут. Я выхожу из машины, прижимая сумку к боку. В ней — мой последний шанс. Доказательства моей невиновности. Мой билет в нормальную жизнь.

Делаю несколько шагов к лифтовому холлу. Тишина парковки кажется мне зловещей. Гулкие звуки моих каблуков отражаются от бетонных стен, создавая иллюзию, что кто-то идет следом. Сердце начинает колотиться быстрее, но я заставляю себя идти ровно, не ускоряя шаг.

Я оборачиваюсь. Никого. Только игра света и тени от мигающих ламп.

— Паранойя, — шепчу я себе под нос, стараясь звучать уверенно. — Марго права, это просто паранойя.

Я прохожу мимо массивного бетонного столба, который служит опорой для потолка, как вдруг из-за него вылетает темная тень. Я не успеваю даже вскрикнуть. Резкий, сильный толчок в плечо сбивает меня с ног. Я отлетаю назад и с силой впечатываюсь спиной в холодный, шершавый бетон.

— Эй! Вы что творите?! — кричу я, хватая ртом воздух. Боль от удара пронзает позвоночник.

Перед собой я вижу мужчину. Высокий, в бесформенном черном худи, лицо скрыто глубоким капюшоном и темной маской. Только холодные, злые глаза смотрят на меня в упор, словно буравящие.

— Отдай сумку, дрянь, — шипит он. Голос измененный, неестественный.

Я вцепляюсь в ремешок сумки мертвой хваткой. Это всё, что у меня осталось. Моё единственное доказательство.

— Помогите! Охрана! — мой голос срывается на крик.

— Заткнись! — он снова толкает меня, на этот раз гораздо сильнее.

Моя голова с глухим стуком ударяется о бетонный столб. Перед глазами на мгновение вспыхивают тысячи белых искр, а за ними приходит тягучая, липкая тьма. Мир вокруг начинает вращаться с бешеной скоростью, звуки искажаются. Боль прошивает затылок, пульсируя в такт бешеному сердцебиению.

— Отдай! — он снова бьет меня, теперь уже по руке, пытаясь вырвать сумку.

— Нет! — выдыхаю я, судорожно пытаясь защитить свою единственную надежду.

Он вырывает сумку из моих ослабевших пальцев. Я вижу, как содержимое — флешка, несколько бумаг — рассыпается по пыльному полу.

И тут я слышу его.

— А ну пошел вон от неё! — этот голос я узнаю из тысячи. Громкий, властный, пропитанный такой яростью, что, кажется, сам воздух начинает вибрировать.

Глава 18

Шаги. Тяжелые, быстрые.

Маньяк в капюшоне испуганно оборачивается. Он видит приближающуюся фигуру Ильи и понимает, что силы не равны. Одним резким рывком он вырывает сумку из моих ослабевших пальцев.

— Сумка… — мой голос звучит так, будто я кричу из-под толщи воды.

Я вижу всё как в замедленной съемке: взвизг шин черного седана, который ждал преступника в тени. Вор вскакивает, запрыгивает на заднее сиденье, и машина срывается с места, оставляя на асфальте черные полосы жженой резины.

— Нет… — шепчу я, и первая слеза, жгучая, как кислота, скатывается по щеке. — Сумка… Илья, сумка…

Он уже рядом. Я не слышу его шагов, просто чувствую, как воздух вокруг меняется. Он падает на колени прямо в грязь, не заботясь о своем дорогом костюме, о своей репутации, ни о чем. Его руки ложатся на мои плечи, и этот жар прошивает меня насквозь, заставляя сердце, которое уже почти замерло, снова пуститься вскачь.

— Дарина! Посмотри на меня! — его голос срывается, в нем нет и следа той ледяной уверенности, которой он пытал меня в офисе. Только голый, неприкрытый