Наследник для бывшего - Аделинна Хилл

— Что там у вас, Дарина Александровна? — его голос раздается внезапно, как удар хлыста.

Я подпрыгиваю на месте, едва не опрокинув стул. Илья уже не у окна. Он стоит в двух шагах, нависая надо мной тяжелой, давящей тенью. Его взгляд ввинчивается в мое лицо, сканируя каждую эмоцию.

— Ничего… просто… пыль в глаза попала, — я судорожно захлопываю папку, прижимая её к груди, как щит.

Он щурится, вглядываясь в мое лицо. Между нами снова возникает то самое напряжение, от которого воздух начинает вибрировать. Он так близко, что я вижу каждую ресничку, каждую маленькую морщинку в уголках его глаз.

— Вы закончили с этой коробкой? — спрашивает он низким, бархатистым голосом, в котором слышится скрытая угроза.

— Да. Почти. Можно мне… — голос срывается, — выйти на минуту? Мне нужно в дамскую комнату. Срочно.

— Пять минут, Дарина Александровна, — он медленно отходит, давая мне пространство, но взгляд не отводит ни на секунду. — И ни секундой больше. У нас впереди еще много работы.

Я практически вылетаю из кабинета, чувствуя, как по спине стекает ледяной пот.

Весь остаток рабочего дня я провожу словно на раскаленных углях. В столовой Марго пытается подсесть ко мне, она что-то увлеченно щебечет про Тимофея, про новый садик и какие-то скидки, но я отвечаю невпопад. Мои мысли там, в папке. Мои мысли в том июне.

— Дарина, на тебе лица нет, — шепчет Марго, пододвигая ко мне стакан с водой. — Ты белая, как мел. Что случилось в этом логове? Он тебя обидел? Или… опять лифт?

— Нет, Марго. Всё в порядке, — я нервно озираюсь по сторонам, боясь, что стены офиса имеют уши. — Просто… работы завалило. Закиров — деспот, ты же знаешь.

— Это мы и так знали, — вздыхает подруга, подозрительно прищуриваясь. — Но ты какая-то дерганая. Руки убери со стола, они у тебя ходят ходуном. Если что-то серьезное — звони, слышишь? Не вздумай опять всё тащить на себе.

Я киваю, но внутри меня всё кричит от адреналина. Если на бумаге подпись подделана, значит, и в цифровом мире должен быть след. Кто-то же заходил в систему под моим логином! Кто-то же вносил изменения в ту накладную!

Когда стрелки часов приближаются к шести, офис начинает пустеть. Кристина, бросив на меня презрительный взгляд и приказав вымыть её чашку, уходит, покачивая бедрами. Илья уезжает через десять минут — я вижу его «Майбах», выезжающий с парковки.

«Сейчас или никогда».

Я возвращаюсь не на свое место, а в архив — небольшое помещение в самом конце коридора, где нет окон, зато есть прямой доступ к серверам и старым архивам. Здесь пахнет холодом и старой бумагой. Мои руки дрожат, когда я сажусь за компьютер. В архиве темно, только синий свет монитора выхватывает мое лицо из сумрака.

Я ввожу свой старый логин, на удачу. Сердце замирает. «Доступ разрешен».

— Ну же, — шепчу я, вглядываясь в бегущие строки логов четырёлетней давности. — Покажи мне, кто ты…

В тишине пустого офиса каждый щелчок мышки звучит как выстрел. Я еще не знаю, что эта правда может уничтожить не только моих врагов, но и то немногое, что осталось от моих чувств к Илье.

Пальцы безумно летают по клавиатуре, я едва попадаю по клавишам от накрывающего меня адреналина. Синеватый свет монитора выхватывает из темноты мое бледное лицо, превращая его в маску призрака. Я вхожу в систему, проваливаясь в кроличью нору логов четырёхлетней давности.

Вот оно! Июнь. Пятница. Время — три часа ночи.

— Не может быть… — шепчу я, и мой голос тонет в гуле серверных стоек.

Входы в систему зафиксированы с моего домашнего IP-адреса. Но я помню ту ночь до секунды! Я спала мертвым сном после изматывающей смены, а мой ноутбук был выключен. Кто-то не просто подделал подпись, этот некто использовал удаленный доступ, мастерски имитируя мое присутствие.

Я дрожащими руками вставляю флешку в разъем. Тихий щелчок кажется мне громким грохотом. Полоса загрузки на экране ползет издевательски, тошнотворно медленно.

10 %… 20 %…

«Ну же, ну же, быстрее!» — мысленно умоляю я бездушное железо. В висках стучит кровь, а каждый вдох дается с трудом, словно воздух в архиве внезапно превратился в густой свинец.

Тишина архива, до этого момента казавшаяся надежной броней, вдруг раскалывается. Где-то там, в глубине помещения, за бесконечными рядами стеллажей, слышится шорох. Сухой, отчетливый звук — будто кто-то случайно задел ногой пустую картонную коробку.

Я замираю, вжавшись в кресло так, что спинка впивается в лопатки. Сердце колотится так сильно, что, кажется, сейчас проломит ребра и выпрыгнет наружу.

— Кто здесь? — мой шепот срывается на хрип.

В ответ — оглушительная, вакуумная тишина. Только гул кулеров и мое рваное дыхание.

40 %… 50 %…

Снова звук. На этот раз это не случайный шорох. Глухой, тяжелый удар чего-то массивного о пол. Словно на другом конце архива упала стопка папок. Или кто-то сделал тяжелый шаг.

Волосы на затылке встают дыбом, а по позвоночнику скатывается ледяная капля пота. Я не одна в этом здании. И это точно не сонный охранник — те всегда топают берцами так, что слышно за версту, и гремят связками ключей. Этот некто движется как тень. Он старается быть тихим. Он охотится.

60 %… 80 %…

Я краем глаза вижу движение в конце длинного прохода. Тень скользит по стене, вытягиваясь в безобразный, высокий силуэт. Сердце пропускает удар и пускается в бешеный галоп. Кто это? Илья вернулся? Или тот, кто все эти годы хранил свою тайну, пришел замести следы?

90 %… 100 %!

— Есть! — выдыхаю я.

Я выдергиваю флешку из порта, даже не думая о «безопасном извлечении». Мне плевать, если данные повредятся, мне нужно убираться отсюда! Хватаю сумку и, не тратя секунды на то, чтобы выключить монитор, бросаюсь к выходу.

Бегу так, словно за мной гонятся все демоны ада разом. Мои каблуки выбивают яростную чечетку по плитке, эхо разлетается по пустым, темным коридорам офиса, многократно усиливая мой страх. Кажется, что за каждым поворотом, за каждой стеклянной дверью меня ждет засада.

Влетаю на лестничную клетку, игнорируя лифт — в нем я буду как в ловушке. Пролетаю три пролета вниз, не чувствуя ног, едва не скатываясь по ступеням.

Только когда тяжелая входная дверь офисного центра хлопает за спиной и я оказываюсь в спасительных сумерках города, я позволяю себе остановиться.

Холодный вечерний ветер обжигает разгоряченное лицо, приводя в чувство. Я прижимаю сумку к груди, чувствуя через ткань твердый, спасительный пластик флешки. Пальцы сводит судорогой, но я не разжимаю хватку.

— Я