Нелюбимые - Юлия Бонд

— Благодарю, — отвечаю, не скрывая улыбки. Мне приятно слышать об успехах дочери. Любым её победам я радуюсь больше, чем своим.

* * *

Приезжаем на набережную немного раньше, чем договаривались с Ритой. Аня зачарованно смотрит на реку, по которой плывут яхты. Я чувствую, как волнуется малышка. А сама волнуюсь ещё больше. Особенно потому, что за моей спиной, всего в нескольких метрах, стоят двое охранников. И глаз не сводят!

— Юлька! — раздаётся рядом.

Откликнувшись, спешу подруге навстречу. Охрана идёт следом за мной.

— Спасибо, Рит. Я не знаю, чтобы делала без тебя, — приблизившись благодарю Риту.

— Да брось, Юль. Ничего такого. Я просто не позволяю тебе сойти с ума, — улыбается подруга, взгляд устремляет за мою спину. Всё понятно: охрана не дремлет и ловит моё каждое слово, чтоб передать потом Батурину в случае чего. — Идём, нам туда.

Покупаем три билета на полуторачасовую речную прогулку. Охранники тоже спешат к яхте, но мне удаётся на них надавить: пригрозить, что если не оставят меня в покое, то я сделаю всё возможное, чтоб они лишились работы. Парни сомневаются. Но я решительна, как никогда. И в недалёком прошлом Тагир уже уволил одного охранника, который мне не понравился. Поэтому ребята должны понимать, что я не шучу.

— Какая ты строгая! Я даже и не догадывалась, — смеётся Рита, когда нам всё-таки удаётся избавиться от двухметровых "шкафов". — Так на них посмотрела, что я сама испугалась. Ты страшная женщина, Юлия Тимуровна. Убиваешь одним только взглядом.

— Ох, Рита…

Вздыхаю. Мне нечего сказать в ответ. Я сама не знаю, откуда берутся силы противостоять всем и всегда. И я никому не могу признаться, даже самой себе, что боюсь: я чертовски устала от такой жизни и хочу быть слабой женщиной!

Яхта отчаливает от причала. Мы втроём стоим на верхней палубе и провожаем взглядом берег. Людей на палубе много. Я всё время оглядываюсь, ищу взглядом Егора. Но не вижу его!

— Девушки, можно вас попросить сфотографировать нас с дочерью? — в меня будто колючей проволокой врезается голос Егора.

Я медленно оборачиваюсь и теряю дар речи. На расстоянии вытянутой руки стоит Егор. А рядом с ним Маша. Наша дочь!

Глаз не могу отвести от дочери. Скольжу взглядом по девочке: от макушки до ног. Какая она красивая! Темноволосая, смуглая кожа, а глаза голубые, как у Егора. Дочка очень похожа на своего отца. От меня ей достались только: смуглая кожа и полные губы в форме сердца. Возможно, есть что-то ещё. Но так сразу и не скажешь.

Чувствую, как Рита подталкивает меня рукой вперёд. А мне так хорошо просто стоять на месте и смотреть на дочь, что я не реагирую ни на какие раздражители. Я будто в нирване сейчас. Парю высоко над землёй.

— Так что, поможете? — улыбнувшись, Егор делает мне шаг навстречу. Протягивает зеркальный фотоаппарат, который я беру на автомате. — Вот нужно зажать эту кнопку, дождаться, когда появится фокус и тогда дожать до конца.

— Спасибо, — шепчу Егору, еле сдерживая слёзы радости.

Егор проводит пальцем по моей руке. Задерживается лишь на мгновение. А у меня мурашки по спине россыпью. Я дрожу от нахлынувших эмоций.

— Ну что, скоро там? — говорит Маша, недовольная затянувшейся паузой. — Давайте уже, фотографируйте.

Всё правильно. Я не должна тупить, а должна взять себя в руки. Я же обещала Егору, что не подведу его!

Обняв дочь за плечи одной рукой, Егор смотрит на меня. И я вижу в его глазах гораздо больше, чем когда-либо. Он смотрит на меня с такой нежностью и любовью, что внутри меня всё переворачивается.

Сделав глубокий вдох, снимаю крышку с объектива. Включаю фотоаппарат. Руки по привычке выполняют знакомые комбинации: поставить автобаланс, минимальное значение ISO, открыть диафрагму побольше и сделать выдержку покороче. Снимаю в "мануальном" режиме, потому что так привыкла. И через видоискатель «зеркалки» изучаю черты лица Маши.

«Моя красивая, маленькая девочка, сколько же боли в твоих глазах. Взгляд совсем недетский, а будто израненной волчицы. Обещаю, малышка, однажды ты станешь самой счастливой. Потому что мы с папой десять лет копили в своём сердце любовь. Её так много, что в ней даже можно утонуть».

* * *

Полуторачасовая прогулка на яхте пролетает как один миг. С Машей мне так и не удаётся пообщаться. Но я не отчаиваюсь, потому что просила Егора всего лишь организовать встречу с дочерью. И он это сделал, воплотил в реальность мою мечту!

Увидев дочь вблизи и хорошенько её рассмотрев, отныне я нисколько не сомневаюсь, что десять лет назад Батурин отобрал у меня Машу. Сделал это специально, чтоб раз и навсегда разрубать связь с моим прошлым — мужчиной, которого я любила все эти годы и по этой причине не подпускала Тагира к себе. Только Батурин так ничего и не понял: отняв у меня дочь, он непросто лишил меня счастья быть матерью, Тагир всю душу мою забрал. Взамен взрастил в моём сердце лишь ненависть!

Я смотрю на Машу мельком. Волнуюсь до дрожи. А воображение услужливо подкидывает картинки из альтернативной реальности, как мы гуляем втроём на яхте: Маша, Егор и я. Сидим за столиком, как сейчас это делает отец с дочерью, и едим мороженое. Я фотографирую свою семью на зеркальный фотоаппарат, ловлю счастливые моменты. А потом, после прогулки, мы втроём пересматриваем снимки на компьютере, выбираем удачные кадры, распечатываем их на фотобумаге и помещаем в альбом для семейного архива.

Господи, как я мечтаю, чтоб у нас был свой дом. Пусть маленький, пусть невзрачный, зато он будет только наш. Своими руками я бы сделала там ремонт, а Егора попросила построить камин, возле которого холодными вечерами мы собирались всей семьёй за столом. И ужинали, делились планами и рассказывали, как прошёл день, а ещё смеялись над шутками. Я просто хочу быть такой, как и все люди. Обычной! Ведь мне многого для счастья не надо. Потому что ничего нет важнее в жизни, чем близкие люди рядом: живые и здоровые.

* * *

Вернувшись с прогулки домой, я сразу замечаю во дворе машину отца. Оттого и напрягаюсь. Предчувствия нехорошие. После того как я вернулась из Италии, мы с родителями толком не общались. Тагир лишь раз предложил заехать в гости к моим родителям, но потом Батурину поступил на мобильный звонок,