Нелюбимые - Юлия Бонд

жжёт будто огнём. Но я иду с высоко поднятой головой и даже не оглядываюсь. Лишь про себя молюсь богу, что он уберёг папу от опасности. Потому что против Батурина и его коварных игр я бессильна... пока что.

Поднявшись, закрываюсь в спальне. И заплакать хочу, но глаза сухие. Во мне больше нет слёз. Я измотана как никогда за все десять лет жизни под одной крышей с Тагиром. Сейчас я могу лишь злиться и то делаю это недолго, потому что сынок больно пинается изнутри. И всё своё внимание я переключаю на него.

Мама входит в мою спальню, когда я пересматриваю детские вещи для новорождённого, которых успела купить уже достаточно много. С некоторых пор любоваться одеждой сына стало моим личным релаксом. Я отдыхаю душой, представляя, как совсем скоро буду одевать малышка в эти красивые костюмчики.

— Не помешаю? — застыв в дверном проёме, мама робко заглядывает в комнату, не решаясь зайти без моего приглашения.

— Входи, мам.

Прикрыв за собой дверь, неуверенным шагом мама приближается ко мне. Ладонью похлопываю по кровати, приглашаю маму присоединиться.

— Красивые, — кивает на детские вещи, которыми я обложилась со всех сторон.

— Да.

— Уже знаешь, как назовёшь сыночка?

— Нет, — качаю головой. — Ещё не выбрала имя.

Мама кивает, мол, ясно. И я вижу, как она хочет сказать что-то важное, но не решается. Потому что очень волнуется.

— Говори, мам. Я же вижу, сказать что-то хочешь.

— Доченька, я не могу больше молчать, — подсев ближе, мама несмело берёт меня за руку, гладит её нежно, едва сдерживая слёзы. — Я не знала, что твоя дочь жива. Тагир угрозами заставил меня молчать. Сказал, чтобы я всю вину взяла на себя, мол, это я приказала в роддоме сказать тебе, что Анечка умерла.

— Я знаю, мам.

— Ах, доченька, — не сдержавшись, мама всё-таки начинает плакать, и я спешу обнять маму, чтоб успокоить. — Я бы никогда в жизни так с тобой не поступила. Разве я могла бы причинить такую боль собственному ребёнку?

— Мам, не плачь. Прошу тебя.

— После такого, как ты сбежала из страны, в Тагира будто дьявол вселился. Он угрожал нам с отцом, что если мы не скажем, куда тебя спрятали, то он сделает так, что мы всей семьёй окажемся на улице, станем бомжами. Но твой отец ничего ему не сказал, поэтому Тагир следил за нами всё это время, пока ты жила в Италии.

Я молчу, мне нечего ответить. Шока уже не испытываю. После всех проделок Батурина меня трудно удивить.

— Тагир приказал мне молчать. Что он вернёт тебе дочь, а ты будешь благодарна ему за это. Батурин должен был выглядеть спасателем в твоих глазах.

— Он палач, а не спасатель, — цежу через зубы. — Мам, чем тебе угрожал Тагир?

— Тюрьмой. У него есть доказательства совершенного мной преступления. Он показывал мне видео с камеры наблюдения, которая была в тот несчастный день установлена на светофоре. Там действительно видно ДТП… И мою машину, — мама захлёбывается слезами. — Юля, пострадавший скончался. Десять лет назад я всё-таки убила человека.

— Мамочка, — прижав маму к себе, позволяю родному человеку выплакаться. И чувствую, как в моём сердце пускает новые корни лютая ненависть к Батурину.

Пусть бог покарает Батурина за все его деяния!

* * *

После встречи с родителями и откровенным разговором с мамой я несколько дней хожу сама не своя. Обдумываю. Батурин неспроста взял отца на должность генерального директора. Но спросить у Тагира прямо — зачем он так поступил, я не могу. Всё равно не ответит!

Этим утром я просыпаюсь немного раньше обычного. Скинув со своего плеча руку Тагиру, встаю с кровати. Смотрю на спящего мужа и решаю воспользоваться ситуацией. Возможно, в кабинете Батурина я смогу найти какой-то компромат, хоть что-то, чем смогу воспользоваться против мужа. Никогда раньше я не занималась подобным. Но Тагир нарушил все допустимые границы, втянув в свои грязные игры моих родителей. И я не могу сидеть сложа руки. Не могу наблюдать, как разрушаются судьбы близких мне людей.

За окном вот-вот расцветёт. Я надеваю халат из тонкого шёлка и, крадясь на цыпочках, выхожу из спальни. Тихо прикрыв дверь, несколько секунд стою на месте. Слушаю тишину.

Убедившись, что поблизости никого нет, я ускоряю шаг в сторону кабинета Батурина.

Опустив ручку, тяну дверь на себя. И замираю, увидев в тусклом свете комнаты силуэт. Рукой нащупываю выключатель на стене.

— Что ты здесь делаешь? — цежу через зубы, увидев Арину напротив сейфа.

Испугавшись, девушка отходит от сейфа. И хлопает длинными ресницами, смотря на меня перепуганным взглядом.

— Ты оглохла? — напираю на девушку. — Объяснись!

— Я… — замолкает, так ничего и не сказав.

— Что ты здесь искала?

— Ничего, — качает головой. — Вы неправильно поняли. Я пришла убраться.

— В пять утра? В темноте? Ты меня за дуру держишь? Тебя на работу взяли моей помощницей, а не моего мужа! Или ты мне сейчас всё рассказываешь или же я вызываю полицию. А через две минуты, когда я разбужу Тагира Даяновича, то…

Договорить не успеваю. Девушка срывается с места и оказывается стоять напротив меня. За руку меня берёт. Смотрит умоляющее.

— Юлия Тимуровна, пожалуйста, не делайте этого. На самом деле я здесь из-за вашей сестры. Это она сделала так, чтобы меня взяли на работу.

— Зачем? Говори, что задумала Яна. Ну же! — требую я, выдернув из цепких пальцев Арины свою руку.

— Я правда не знаю. Мне было приказано снять отпечатки пальцев с сейфа, чтоб узнать к нему код.

— Что ты там должна была найти?

— Не знаю, — снова качает головой, смотрит на меня умоляющим взглядом, будто и правда ничего не знает. — Я вам говорю правду. Пожалуйста, не выдавайте меня Тагиру Даяновичу. Я боюсь его.

— Раньше об этом нужно было думать, девочка. А не строить из себя великую шпионку.

— Не могу. Я должна вашей сестре много денег. И чтоб отработать долг, Яна Тимуровна заставила меня устроиться на работу горничной в вашем доме.

— Управляющий, Евгений Николаевич, тоже в сговоре с моей сестрой?

— Я этого не знаю.

Выглядит Арина перепуганной. Глаза мокрые. Вот-вот зальётся слезами. Отчего моё сердце тоскливо щемит в груди. Я чувствую, что девушка не врёт. И тяжёлые жизненные обстоятельства заставили её занять деньги у моей сестры. Судя по всему, сума немаленькая, раз Яна решила взять долг таким способом!

— Ладно. Иди в свою комнату, — отвечаю немного пораздумав. — Завтра я решу, что с тобой делать.

Кивнув, Арина спешит удалиться из кабинета Батурина. А я стою на месте ещё какое-то