Репетитор для мажора - Шарлотта Эйзинбург

На парковке повисает такая мёртвая тишина, что слышно, как гудит мотор заведённого «Майбаха».

Лицо Соболева-старшего каменеет. Он смотрит на меня несколько долгих, тяжёлых секунд. В его взгляде мелькает что-то похожее на раздражение, смешанное с невольным уважением.

Он переводит взгляд на ошарашенного сына.

— Посмотрим на ведомость через неделю, — сухо бросает он. Разворачивается, садится на заднее сиденье своей машины и захлопывает дверь.

«Майбах» плавно отъезжает, оставляя нас одних.

Меня начинает немного трясти. Боже. Я только что наехала на одного из самых влиятельных людей города. Ноги становятся ватными.

Внезапно Марк делает рывок, хватает меня за плечи и впечатывает спиной в прохладную кирпичную стену здания.

Он запускает обе руки в мои распущенные волосы и целует. Дико, отчаянно, выбивая весь кислород из лёгких. В этом поцелуе столько сумасшедшей страсти, что у меня подкашиваются колени. Я обвиваю руками его шею, отвечая ему с такой же самоотдачей.

Спустя минуту мы отрываемся друг от друга, тяжело дыша. Марк прислоняется лбом к моему лбу, закрыв глаза.

— Ты ненормальная, — хрипит он, и на его губах блуждает счастливая, сумасшедшая улыбка.

— Я просто не могла стоять в стороне, — выдыхаю прямо ему в губы.

— Воу-воу, полегче, голубки. Какая страсть с утра пораньше, — нашу идиллию нарушает чей-то противный голос.

Мы резко оборачиваемся. В паре метров стоит Дэн. Видимо, он только что припарковал свою машину неподалеку. Руки в карманах джинсов, на лице — злая, токсичная ухмылка. За его спиной маячит Анжела, с интересом выглядывающая из-за его плеча.

— Закрой рот, Дэн, — рычит Соболев, делая шаг к другу. — Это тебя не касается.

— А чего ты затыкаешь меня, бро? — Дэн наигранно разводит руками, наслаждаясь моментом. — Я просто хочу закрыть сделку. Ты вчера на паре кинул мне ключи от своего «Ренджа» и сказал, что отменяешь спор. Так вот, я свой «Мерс» тебе не отдам только за то, что ты эту серую мышку всё-таки трахнул. Ты уже отдал тачку, спор завершён. Квест выполнен, Соболев. Можешь переключаться на других девчонок.

Слова проникают в мозг медленно, словно сквозь густую, липкую вату.

— Какой... спор? — мой голос звучит плоско. Чуждо. Я выхожу из-за спины Марка.

Марк резко поворачивается ко мне. На нём нет лица. Пепельно-белая маска ужаса.

— Тая, послушай... Тая, клянусь, это не то... — он тянет ко мне дрожащие руки.

Но Дэн безжалостно добивает, растягивая слова:

— А ты не знала, Скворцова? Твой идеальный Ромео на днях поспорил с нами. Сказал, что собьёт с тебя твою ледяную спесь и затащит в постель до конца пересдачи. Ставка — тачки.

В ушах начинает страшно, оглушительно звенеть. К горлу подкатывает едкая тошнота.

Спор. Собьёт спесь. Затащит в постель. Картинки проносятся перед глазами, как в ускоренной перемотке. Их перешептывания в кафе. Его резкая смена тактики. Вчерашняя ночь. Мои стоны в его руках на скрипучей кровати. Моя исповедь.

Всё это было ложью. Грязной, расчётливой игрой ради куска железа. А я, как последняя дура, вывернула перед ним душу и только что бросилась грудью на амбразуру, защищая его перед отцом.

— Какая же она жалкая, — доносится до меня сквозь звон издевательский голос Анжелы.

— Тая, пожалуйста! — Марк делает шаг ко мне, пытаясь схватить за плечи. — Это ошибка, я всё отменил, клянусь тебе, я отменил его до того как...

— Не трогай меня! — кричу я так громко, что срываю голос.

Я со всей силы бью его по рукам и отталкиваю от себя. Слёзы обжигают глаза, мгновенно размывая его искажённое лицо.

Я разворачиваюсь и просто бегу. Прочь с этой парковки, прочь от его криков за моей спиной, прочь от издевательского смеха его дружков. Задыхаясь от боли и унижения, я понимаю только одно: Снежная Королева растаяла, превратившись в грязную лужу под ногами Марка Соболева.

Глава 19 (Марк)

Я стою на парковке, как оглушённый, и просто смотрю ей вслед.

Стук её каблуков по асфальту всё тише, а у меня в ушах стоит такой звон, словно рядом взорвалась граната. В груди — зияющая, выжженная дыра. Я только что своими руками уничтожил единственное настоящее, что было в моей пластиковой жизни.

Девушка, которая прошлой ночью стонала в моих объятиях, а пять минут назад бросилась на амбразуру, защищая меня от отца, только что смотрела на меня с таким отвращением, будто я кусок грязи на подошве её туфель.

— Бро, да забей ты, — раздаётся за спиной довольный голос Дэна. — Чего ты так напрягся? Сама виновата, нехрен было уши развешивать. Зато ты галочку поставил.

Я медленно поворачиваюсь. Дэн стоит, ухмыляясь, и поправляет воротник куртки. Анжела хихикает, глядя в экран телефона.

Ярость накрывает меня мгновенно, как цунами. Слепая, чёрная, первобытная.

Я делаю два огромных шага, хватаю Дэна за грудки и со всей дури впечатываю его спиной в его же хваленый «Мерс». Металл жалобно лязгает.

— Ты больной?! — орёт Дэн, пытаясь вырваться. Ухмылку сдувает ветром. Анжела испуганно взвизгивает и отскакивает в сторону.

— Ты хоть понимаешь, что ты наделал, мразь? — рычу я ему прямо в лицо. Пальцы сжимаются на его куртке так, что трещит ткань.

— Я просто закрыл спор! — Дэн дёргается, в его глазах мелькает страх. — Ты из-за этой мыши совсем поехал, Соболев! Отпусти!

Я сжимаю челюсти так, что скрипят зубы. Хочется размазать его по этому капоту. Выбить из него эту тупую самоуверенность. Но глядя на его перекошенное лицо, я вдруг понимаю кристально ясную вещь: он не стоит даже того, чтобы марать руки. Это просто пустая, гнилая оболочка. Как и Анжела. Как и все они. И я был точно таким же, пока Тая не вытащила меня из этого болота.

Я разжимаю пальцы и с брезгливостью отталкиваю Дэна от себя. Он пошатывается, потирая шею.

— Забудь мой номер, Дэн, — глухо, ровно произношу я. — И на площадке ко мне не подходи. Мы больше не друзья. А если ты или твоя подстилка, — я бросаю короткий, ледяной взгляд на побледневшую Анжелу, — еще хоть раз откроете рот в сторону Таи, я вас обоих уничтожу. Это не угроза. Это факт.

Я разворачиваюсь и иду прочь с парковки. В голове пульсирует только одна мысль: как всё исправить? Остаток дня сливается в один размытый, тошнотворный кошмар. Я звоню ей десятки раз, но абонент недоступен. Я иду в общагу — вахтёрша грозится вызвать полицию и шлёт меня матом, заявляя, что Скворцовой нет. Я еду к кафе, где она работает, но через стекло вижу только