Невеста орка-кузнеца - К. Л. Уайат

Только огромный орк заставил осознать это. Я больше не боюсь любить. Я больше не хочу унижаться, чтобы понравиться другим. Я заслуживаю любви, счастья и семьи. Самое главное, я заслуживаю того, чтобы простить себя.

— Ты хочешь этого? — спрашивает Эврин.

— Что? — я встряхиваю головой, чтобы окончательно избавиться от сомнений в себе.

— Этот фрукт. Ты хочешь его сладкого вкуса также, как я хочу тебя? — Эврин что-то бормочет мне в шею, дразня языком и клыками мое самое уязвимое место.

— Ммм, — стону я, пока он ведет нас по прозрачной воде к особому острову «Избранного».

— Я так чертовски сильно хочу тебя, что даже не могу ясно мыслить, — ворчит он и прижимает меня к стволу дерева.

— Я больше не могу ждать. Однажды ты сказал мне, что все, что я должна сказать, это «нет». Что ты отступишь, не задавая вопросов. Что ж, я не хочу отказываться. Я хочу тебя. Я говорю «да», Эврин, — умоляюще произношу я, неистово целуя его. — Возьми меня. Сделай меня своей.

— Обязательно. В свое время, моя маленькая стрекоза, — обещает он хриплым голосом, — но сначала мы должны попировать.

Он осторожно опускает меня у подножия дерева, прежде чем подойти к одной из тонких веток и сорвать один из круглых плодов.

— Раздевайся, — бормочет он, изучая мое пышное тело.

— Может быть, я хочу, чтобы ты раздел меня, — дразню я, и мою киску начинает покалывать, когда я вижу, как он крепче сжимает фрукт.

— Иви, — рычит он, — или ты снимаешь свою одежду целой, или я разорву ее в клочья, пытаясь добраться до твоей киски.

Нежная натура Эврина слабеет с каждой секундой. Я наблюдаю, как резко поднимается и опускается его грудь, когда он пытается сдержать свои порывы.

«Порви их, мне насрать», — чуть не сказала я вслух, но прикусила язык. Я все еще достаточно хорошо соображаю, чтобы понимать, что у меня нет других вариантов одежды. Как бы сильно я ни хотела предстать обнаженной перед Эврином, я не хочу оказаться голой перед нашим кланом.

Наш клан — это слово такое простое, но в тоже время такое многозначительное. Наконец-то я буду принадлежать ему. И, самое главное, меня будут любить.

Проще всего избавиться от больших ботинок и клинка, я отбрасываю их в сторону, но не забываю раздеться.

— Будет справедливо, если ты тоже снимешь штаны, — говорю я, развязывая ленту свого белого корсета.

— Как пожелаешь, моя невеста, — отвечает он, свободной рукой развязывая штаны.

Я вижу очертания его члена; когда замечает, что я смотрю на него, клянусь богами, я вижу, как он дергается.

Я облизываю губы, когда мой корсет слетает на землю. Эврин рычит при виде моей большой груди. Я обхватываю их обеими руками, подношу одну достаточно близко ко рту и облизываю.

— Бесишь, женщина, — ворчит Эврин. — Почему ты меня так дразнишь?

Я хихикаю, но, когда он стягивает коричневые кожаные штаны, которые прикрывали его увеличивающийся член, настает моя очередь зарычать.

Прошлой ночью я впервые почувствовала, какой он большой, но увидеть это было совсем другое дело. Он массивный.

От легкого страха и заинтересованности с моих губ срывается вздох. Как, черт возьми, это поместится в любой из моих дырочек? Не говоря уже об одной.

— Тебе нравится то, что ты видишь, маленькая стрекоза? — спрашивает он.

— Ммм, — киваю я, и прикусываю губу.

Я сбрасываю панталоны, сжимаю свою киску. Я не полностью голая, на мне остались только черные чулки. Мы словно играем в опасную игру в кошки-мышки. Только здесь совершенно ясно, кто хищник, а кто — добыча.

— Иди сюда, — приказывает он, и я неторопливо подхожу к нему. Он не переводит взгляд от моей груди, и несколько раз поглаживает себя. Из его зеленой головки, похожей на гриб, вытекает больше жидкости, чем я когда-либо видела. Я могу только представить, как это будет выглядеть, когда я доведу его до оргазма. При этой мысли я сжимаю бедра, и Эврин глубоко вдыхает.

— Женщина, ты сводишь меня с ума.

Он изучает мое тело, как произведение искусства, и я чувствую, его восхищенный взгляд.

Он наклоняется и шепчет мне на ухо.

— Если я опущу руку, то почувствую, что твоя киска абсолютно мокрая?

Как по команде, капелька моей собственной влаги скатывается по моему левому бедру. Прежде чем я успеваю среагировать, Эврин наклоняется и слизывает ее, словно не ел несколько дней, прежде чем снова встать.

— Я принимаю это как согласие, — говорит он, нежно целуя меня в губы, чтобы я могла попробовать себя на вкус.

— Ты прав, — хихикаю я, — я сладкая.

— Да, ты сладкая, — стонет он. — А теперь открой свой прелестный ротик. Позволь мне покормить тебя.

— Только если и я смогу накормить тебя, — требую я.

— Это справедливо, — говорит он, разламывая фрукт пополам и протягивая мне часть. — Этот фрукт — плод «Избранного». После того, как мы съедим его, это определит, подходим ли мы друг другу. Это воспламенит между нами страсть, либо разожжет ненависть.

Я прерывисто вздыхаю. Я не совсем понимала, насколько высоки ставки. Мне нужно время, чтобы собраться с силами. Мне не о чем беспокоится. Эврин — моя пара, и это ничто никогда не изменит.

Я открываю рот и жду, когда фрукт коснется моего языка. Но все, что я чувствую, это толстые пальцы Эврина, медленно пробивающиеся к задней стенке моего горла.

Я рефлекторно давлюсь, и он вздыхает.

— Черт, оно такое крошечное. Мой большой орочий член будет словно в раю в твоем горле.

— Я не знаю, смогу ли я все это вынести, — хнычу я.

— Сможешь. Возможно, не сегодня и не завтра, но мы потренируем все твои узкие дырочки, чтобы они приняли меня целиком.

Моя киска промокла насквозь во время нашего обмена репликами, и я вижу, как его сперма капает на траву. Я мысленно возвращаюсь к разговору о том, как плодородна его сперма. Осматривая изобильный остров, я могу только гадать, не из-за здешней ли магии это происходит.

Наконец, пальцы Эврина возвращаются ко мне в рот, но на этот раз с фруктом. Я протяжно стону, когда сок растекается по языку. Это самое восхитительное, что я когда-либо пробовала.

Я отвечаю взаимностью и подношу свою половинку ко рту Эврина. Он откусывает и также стонет. Не требуется много времени, чтобы эффект плода вступил в силу.

Мое желание перерастает в неутолимую похоть. Я чувствую себя так словно в меня что-то вселилось, и, судя по выражению янтарных глаз Эврина, он также чувствует это.

— Встань на свои гребанные