Невеста орка-кузнеца - К. Л. Уайат

не так, Иви. Ты просто сунула ногу в огонь, чтобы согреться. Я видел, как ты дрожишь весь вечер, — ругаю я ее за ложь. Нет причин страдать, за исключением того, что я знаю, почему она не решается жаловаться. Она не хочет раздеваться. И хотя я уважаю ее желание, позволить ей умереть от переохлаждения или заболеть — это не выход. У меня нет другого выбора, кроме как быть плохим орком, каким она меня всегда считала.

— Раздевайся, — говорю я, вставая.

— Ч-что? — выдыхает она.

— Иви, — я провожу рукой по лицу. — Тебе нельзя оставаться в мокрой одежде. Тебе станет плохо. Я обещал не допустить, чтобы с тобой случилось что-нибудь плохое, и, хочешь верь, хочешь нет, но лучший способ сдержать обещание — это раздеться.

— Как удобно, — ворчит она.

— Я отвернусь, и ты можешь забраться в гамак.

Иви смотрит на меня, затем на гамак.

— Но здесь только один гамак…

— Я не буду спать и присмотрю за огнем. Не волнуйся.

Я надеялся, что мы будем спать в обнимку, но это было до того, как она упала в воду.

— Но это твой гамак. Ты должен спать в нем. Я могу остаться у огня. Она пытается пойти на компромисс, но я не соглашаюсь.

— Об этом не может быть и речи. Здесь слишком опасно, и слишком сыро. Я не думаю, что ты меня понимаешь; ты сейчас разденешься и будешь спать в гамаке. Это не обсуждается, — рычу я.

Настала очередь Иви встать; она уперла руки в бока и развернулась ко мне. Упрямая женщина. Она, наверное, вдвое меньше меня, но не съеживается в моем присутствии. Черт, от ее непокорности у меня встает.

— Ты мне не хозяин.

И, прежде чем я успеваю ответить, она снимает с себя одежду. Сначала белые панталоны с оборками, а затем белый корсет. Кремовая кожа Иви становится обнаженной так внезапно, что я не знаю куда смотреть. Ее розовые соски напрягаются, соприкасаясь с воздухом. Я не могу отвести взгляд и опускаю его еще ниже, пока не достигаю рыжей промежности. Я стону, и, это, кажется, доставляет ей удовольствие. Иви одержала эту маленькую победу, и знает это.

Я изо всех сил стараюсь взять себя в руки, поднимая глаза к небу и молясь богам о силе. Но когда я слышу, что Иви уходит, я бросаю взгляд на пышный зад. По форме он похож на груши, которые растут в деревне моего клана. Такие круглые и сочные. У меня слюнки текут при виде этого. Иви медленно направляется к гамаку, но он слишком далеко от костра, чтобы что-то очень хорошо рассмотреть. Я тихо чертыхаюсь и обхватываю свой член ладонью. Мне нужно облегчение, и как можно быстрее. Решено, как только она заснет, я смогу тщательно поухаживать за своим ноющим членом.

Я натягиваю веревку и поднимаю с земли ее мокрую одежду, чтобы развесить над костром.

— Что ты делаешь? — слышу я голос Иви, доносящийся из гамака.

— Развешиваю твою мокрую одежду, — отвечаю я. И думаю о твоей пышной груди. Но решаю оставить последнюю часть при себе. — А ты что делаешь? — спрашиваю я.

— Думаю… — говорит она.

Хорошо, теперь я заинтригован.

— Думаешь о чем?

— Думаю о том, что мне все еще холодно, — скулит она. — Может, ты поможешь мне согреться?

Я стою и от шока молчу. Это плохо. Нет, это потрясающе. И в тоже время очень плохо. Я теряю самообладание рядом с этим человеком. Я заканчиваю развешивать ее тонкую одежду на веревку и обдумываю ответ.

— И как я это сделаю? — осторожно спрашиваю я.

— Ты был такой теплый, когда до этого обнимал меня. И тебе негде спать…

Прежде чем она успевает закончить фразу, я сбрасываю мечи и одежду и забираюсь в гамак. Как я уже говорил, никакого самоконтроля. Иви визжит.

— Ты что, голый?

— Я думал, это будет справедливо, — дразню я, обнимая ее руками, чтобы устроиться поудобнее.

— Боги, ты такой теплый, — стонет она, и я знаю, что она говорит искренне. Она холоднее, чем я думал. У нее чертовски холодная кожа.

— Иви, ты должна была сказать мне, если тебе было так холодно, — ругаю я ее, притягивая к себе и укладывая на спину. Я прижимаю свой торчащий член, чтобы освободить место для ее тела.

— Не злись на меня. Теперь ты можешь меня согреть, — она тычет мне в грудь. Если она и почувствовала мой член, то ничего не сказала.

— Ну, если бы я знал, что это возможно, я бы потребовал, чтобы ты разделась гораздо раньше, — флиртую я, и она шлепает меня по щеке.

— Ты такой плохой! — хихикает она, и этот звук — самый прекрасный звук, который я когда-либо слышал. Я хочу, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Она в моих объятиях, мы смеемся — это так прекрасно. — Итак… если ты вернешься в свой клан, ты все еще будешь кузнецом? — спрашивает Иви. Я размышляю над словами «если» и «твой». Я все чувствую сомнения по поводу возможной совместной жизни. Я сделаю все возможное, чтобы это не испортило момент. Потому что, если она захочет, чтобы я обнимал ее всего одну ночь, я все равно буду самым счастливым орком, который когда-либо жил.

— Да. Клану все еще нужно оружие. Они довольно часто ломаются, а-а-а, — мои слова переходят в стон, когда Иви обхватывает своими маленькими ручками пульсирующий член. — Черт, — выдыхаю я, и она совсем чуть-чуть скользит рукой по моему стволу. — Иви, — шепчу я почти предостерегающе.

— Тебе приятно? — спрашивает она таким тихим голосом, что я едва услышал его.

— Так чертовски приятно, — стону я.

— Ты такой большой, — вздыхает она.

— Ммм, тебе нравится размер моего орочьего члена?

— Да, — говорит она, затаив дыхание.

— К черту это. Иди сюда, — рычу я и сажаю ее на себя. — Сядь мне на лицо. Я уже достаточно долго чувствую запах твоего возбуждения. Мне нужно знать, какая ты на вкус.

Иви молчит, но скользит вверх по моему телу, пока ее прелестная киска не нависает надо мной.

— Держись, моя маленькая стрекоза, — предупреждаю я и, как только понимаю, что она держится за ветку дерева, зарываюсь лицом в самое вкусное блюдо в своей жизни.

— Блядь! — вскрикивает Иви, когда я ласкаю маленький бутончик на ее лоне. Он кажется чрезвычайно чувствительным, поэтому я не тороплюсь добиться от нее ответа. Наши стоны сливаются, и я чувствую, как из моего члена вытекает сперма.

Иви трется своей киской о мой левый клык, и по звуку и ритму ее криков я понимаю, что она