Большой босс для Золушки Plus Size - Полли Уайт

– Она не «эта рыжая», – говорю твердо и тихо. – Ее зовут Надя. И она первая, для кого я человек, а не просто кошелек на ножках. Жанна оказалась пустышкой. Я не изменял. Я просто открыл глаза. Это она изменила мне прямо накануне церемонии.

Алексей опускает голову.

– Черт… Призраки наших отцов все еще стоят между нами. Брат… прости. За сегодняшнее. За ту пакость. Это было недостойно.

– Мне не нужно твоих извинений, – отрезаю я. – Они нужны Наде. Завтра же с утра найдешь ее и извинишься. Четко, ясно и без твоих дурацких шуточек. Понял?

Он поднимает на меня уставшие покрасневшие глаза и кивает.

– Понял. Сделаю. И, Сергей… Она тебе, похоже, подходит. Красивая вы пара. Ты так смотришь на нее… и насчет баскетбольной команды я не пошутил. Ты же всегда хотел большую семью.

Невольно растягиваюсь в улыбке. Впервые за весь вечер я чувствую не злость, а тепло.

– Хотел и получу, – уверенно говорю. – Если тебе пойти некуда, оставайся у меня. Но ровно до того момента, пока я не заманю сюда Наденьку.

– Я могу помочь! – Алексей играет бровями, и в его взгляде просыпается что-то от старого озорного Лешки.

– Нет, спасибо, – отрезаю, вставая. – Иди спать. Второй этаж, первая дверь справа.

Он кивает и, скинув туфли, плетется наверх. Я снова остаюсь один. Выпиваю остатки чая, подхожу к окну. На душе все еще тяжело, но острая боль ушла. Появилось понимание. И даже капля надежды.

И тут мой телефон на стеклянном столе тихо вибрирует. Вздрагиваю. Сердце на мгновение замирает. Опять работа? Или, не дай бог, Жанна? Нехотя подхожу, поднимаю аппарат.

И замираю.

На экране имя «Наденька». И короткое сообщение:

Спасибо за ужин, Сережа…

Все внутри переворачивается. Горечь, усталость и напряжение этого бесконечного дня разом уходят, смытые одной простой нежной фразой. Она написала. Первая. После всего, что случилось.

Я медленно опускаюсь в кресло, не в силах оторвать взгляд от светящегося экрана. Читаю эти слова снова и снова, вглядываюсь в каждую букву, ищу подвох, боль, раздражение и не нахожу. Только тихую благодарность. Ту, на которую я уже почти не надеялся.

Провожу большим пальцем по буквам ее имени. На губах появляется уставшая, но самая искренняя улыбка за весь этот долгий трудный день.

Смотрю на потолок, за которым спит мой заблудший, но все же брат. Перевожу взгляд на город, засыпающий за окном. И впервые за много часов в моей душе воцаряются тишина и мир.

Мой ответ рождается сам собой, легкий выдох, полный нежности и облегчения:

Рад, что тебе понравилось, Надюша.

Ставлю телефон на беззвучный режим, откладываю его в сторону. Делаю глоток из кружки.

Остывший чай кажется мне вдруг сладким и согревающим до самых кончиков пальцев. Откидываюсь на спинку кресла, закрываю глаза.

Перед глазами возникают милые веснушки Нади, ее смех над рассыпанным сахаром и сияющие голубые глаза за розовыми очками, когда она забивала решающий шар.

И я понимаю… все будет хорошо. Мы справимся.

Глава 21

Надя

Просыпаюсь оттого, что в комнате светло. Прислушиваюсь к себе. Внутри нет ни ледяной пустоты, ни желания плакать. Лишь тихое, почти хрустальное спокойствие, как после грозы, когда воздух чист и свеж.

В душе включаю воду погорячее. Стою под массажными струями, закрыв глаза, и представляю, что они смывают последние следы вчерашнего позора. Вспоминаю не насмешки, а руку Сережи на моем плече.

Его голос, полный стали, когда он заступался за меня. «Моя королева». Провожу руками по коже, и она кажется мне вдруг не такой уж непривлекательной. Сибирский касался этой кожи. Целовал ее. И в его глазах я видела не отвращение, а страсть.

Выхожу из душа, заворачиваюсь в мягкий, невероятно нежный халат. На тумбочке вибрирует телефон. Сообщение от Сергея.

Доброе утро, Надюша. Надеюсь, твой день начнется с улыбки. Жду тебя в офисе. С. С.

Перечитываю его несколько раз. «Надюша». «Жду». От этих слов по телу разливается сладкое, согревающее тепло. Я улыбаюсь про себя и прижимаю телефон к груди.

Подхожу к гардеробу и распахиваю его. Но тут мое настроение немного меркнет. Два костюма, три блузки. Все мое «богатство» выглядит таким убогим на фоне роскоши этих апартаментов.

Мне так хочется сегодня выглядеть для босса особенно красивой, нежной… Женственной. А из чего выбирать? Серый костюм или синий? С грустью перебираю вещи. Вспоминаю, как на Жанне сидел идеальный алый костюм, облегающий каждый ее изгиб. Вздыхаю. Нет, это не про меня.

Но потом ловлю себя на мысли: а Сережа вроде бы никогда не требовал от меня быть другой. Его восхищение в ресторане было искренним.

Выбираю бирюзовую блузку. Ту самую, в которой была на нашем первом ужине. Она хоть немного, но добавляет цвета моему бледному лицу. Надеваю ее и ловлю свое отражение в стекле окна. Да, я не модель. Но я это я. И сегодня, кажется, это меня вполне устраивает.

Выхожу на улицу, и солнечный свет слепит глаза. Вдыхаю полной грудью прохладный воздух. Водитель, как всегда, безупречен.

– Доброе утро, Надежда. В офис?

– Да, спасибо.

Садясь в машину, я ловлю себя на чувстве легкого, почти девичьего предвкушения. Я хочу увидеть Сибирского. Это пугает и радует одновременно. Доезжаем без эксцессов.

Захожу в офис с легкой улыбкой, отвечая на приветствия коллег. Но едва я подхожу к своему кабинету, как дверь офиса Сергея распахивается, и на пороге возникает Алексей. Сердце на мгновение замирает, но я расправляю плечи, вспоминая свое утреннее спокойствие.

Брат Сибирского видит меня, замирает, а затем, словно робот на неисправных батарейках, семенит в мою сторону.

Он до смешного похож на Сергея, но его черты искажены маской такого неестественного раскаяния, что он напоминает провинившегося школьника. В руках Алексей держит небольшой, но очень милый букет: не розы, а полевые цветы и несколько нежных белых хризантем. Это трогает меня своей простотой.

– Надежда! – выпаливает, останавливаясь передо мной в позе «смирно». – Мне необходимо апеллировать к вашему великодушию и инициировать процесс экзистенциальной ретракции в контексте вчерашних девиаций моего поведения!

Оторопев, смотрю на него, пытаясь расшифровать эту тираду. В этот момент из-за его спины, словно тень, возникает Нюра с блокнотом в руках. Ее лицо бесстрастно.

– Алексей, – произносит помощница Сергея ледяным тоном, – я веду протокол. Ваше обращение переведено на человеческий язык как «Надежда, я виноват, простите». Продолжайте.

Алексей сглатывает, краснея.

– Э-э… Да. Именно. Я