Большой босс для Золушки Plus Size - Полли Уайт

Но в чем мне пойти? В синем костюме? В брюках, которые Сережа видит на мне уже третий день подряд? Или в той бирюзовой блузке, в которой был наш первый ужин?

Сажусь обратно в кресло. Ужин в восемь. До него ещё целый день, чтобы попытаться найти в себе ту самую «готовность».

И, может быть, забежать после работы в какой-нибудь магазин одежды? Просто посмотреть…

Просто на всякий случай.

Глава 25

Надя

Утро встречает меня свинцовой усталостью и тревогой, свернувшейся колючим клубком под рёбрами.

Я почти не спала. Мысль о предстоящем ужине с Сергеем и мой убогий гардероб вели в голове изматывающий ночной диалог.

– Ты можешь себе это позволить! – возмущается слегка приподнявшаяся самооценка.

– А мачеха? А счёт за квартиру? А «непредвиденные расходы» сестёр? – орут в унисон чувства вины и долга.

В офисе цифры пляшут перед глазами, сливаясь в призрачные силуэты платьев. Беру ручку и на полях рядом с колонкой «затраты на бетон М-400» рисую нервные изломанные линии. То ли складки ткани, то ли график моих панических атак.

Дверь открывается без стука.

– Ваш чай, Надежда, – голос Нюры звучит прямо над ухом. – Вы разрабатываете новый фирменный стиль для отчётов? Или это криптограмма?

Покраснев до корней волос, я роняю ручку.

– Простите… я… Сергей пригласил меня на ужин. А у меня… – голос срывается. – У меня нет ничего красивого. Я всю жизнь покупала вещи по принципу «лишь бы подешевле, и чтобы скрыть лишнее». Тратила на всех, кроме себя. Теперь закатываю истерику из-за платья, как глупый избалованный ребёнок!

Всхлипываю. Жду осуждения. Но Нюра молча ставит чашку, достает из кармана идеально отглаженный платок и протягивает мне.

– Вы не ребёнок, Надежда. Вы женщина, которая забыла, что имеет право на что-то, кроме долгов и обязанностей, – произносит мягко. – Это не истерика, а наконец-то прорвавшийся здравый смысл. В час дня у нас обед. И мы идем за платьем!

Ровно в час мы выходим из офиса, и тут на нас, как яркий торнадо, налетает Нинель в платье цвета спелого манго.

– Рыжуля! Куда направляемся в таком решительном составе? – её взгляд скользит с моего помятого костюма на бесстрастное лицо Нюры.

– Надежде требуется платье, – сухо констатирует та.

Глаза Нинель загораются азартом, будто ей предложили возглавить рекламную кампанию мечты.

– Я иду с вами! Надюш, забудь всё, что ты знаешь о магазинах! – Она хватает нас обеих под руки и почти бегом тащит по улице.

Нинель приводит нас в небольшой, но уютный бутик. Внутри пахнет ванилью и дорогой тканью. Стены мягкого песочного цвета, на полках – аккуратные стопки свитеров, а на вешалках платья выглядят как произведения искусства. Это создает ощущение спокойствия и… доступности. Не пугающей роскоши, а разумной красоты.

За прилавком стоит милая шатенка с пышными формами и тёплой улыбкой. У неё очень добрые глаза. Нинель цокает каблучками прямо к ней.

– Любава, родная! Это Надя. Ей нужно Преображение с большой буквы. Прямо сейчас.

Любава, улыбаясь, проводит нас в просторную примерочную с тремя зеркалами и мягким пуфиком, куда она приносит первую партию одежды.

Первым на меня смотрит серое трикотажное платье-футляр. Натягиваю его. Мне тепло, скучно и безопасно, как в старом халате.

Нинель, сидящая на пуфике, фыркает.

– Нет, нет и ещё раз нет! – восклицает она, энергично махая рукой. – Надя, ты выглядишь так, будто собираешься не на ужин с мужчиной, а на экстренное собрание кредиторов. Лекцию о квартальных убытках ему прочитать? Это платье говорит «всё пропало», а нужно, чтобы оно пело «я тут!».

Нюра, стоя у двери, хмуро изучает мой силуэт.

– Не соответствует KPI мероприятия, – произносит сухо. – Цель: произвести впечатление, а не слиться с интерьером. Отклоняем.

Мне почти обидно, но они правы. С облегчением снимаю это уныние.

Следующий наряд Любава достаёт с таким видом, будто вносит в комнату праздничный торт. Яркое золотистое платье с блёстками и смелым разрезом на бедре. Надеваю его и замираю. Чувствую себя не женщиной, а новогодней ёлкой, которую перегрузили гирляндами. Каждое движение отдаётся шелестом. Мне неловко.

Нинель, увидев меня, давится смехом, прикрывая рот ладонью.

– О боже! – всхлипывает. – Дорогая, ты ослепительна! В прямом смысле! Если цель, чтобы Сергей Александрович ослеп на один глаз, то это идеальный выбор!

Нюра молчит секунду, её брови почти незаметно, но всё же ползут вверх под аккуратную чёлку.

– Переизбыток нематериальных активов, – звучит вердикт. – Полностью заглушает основной актив, то есть вас, Надежда. Отклоняем.

Скидываю наряд с чувством огромного облегчения. В воздухе повисает лёгкое разочарование. А что, если ничего не подойдёт?

Любава возвращается. Она несёт наряд нежно, почти благоговейно. Это платье цвета тёмного бордо из матового крепа. Ни блёсток, ни страз. Только совершенный крой и тончайшее кружево на плечах, похожее на паутинку.

Я надеваю его и замираю. Ткань холодной рекой струится по телу, мягко облегая, но не сковывая. Оно не пытается меня переделать, а следует за моими формами, делая их изящными, женственными.

Кружево на плечах добавляет таинственности, лёгкой незавершённости. Выпрямляю спину и смотрю в зеркало. Это я. Сияющая. Стройная. Не аудитор Надя, а сексуальная женщина.

Тишину в примерочной взрывает восхищённый возглас Нинель.

– О да! – восклицает она, подскакивая с пуфика. – Это оно! То самое! Рыжуля, с ума сойти! Ты в этом… тайная мечта Сибирского! Сюрприз, о котором он даже не смел мечтать! Цвет шикарно сочетается с твоими волосами… просто огонь!

Я смотрю на Нюру. Она стоит, скрестив руки на груди, и внимательно изучает меня.

– Баланс, – наконец произносит она чётко, – достигнут. Эстетика соответствует цели. Уровень уместности высокий. – Делает небольшую паузу и добавляет уже без профессионального жаргона, а просто: это ваше платье, Надежда. Покупка одобрена.

Любава, наблюдающая за этим со стороны, улыбается своей тёплой материнской улыбкой.

– Оно ждало вас, – тихо говорит она. – Иногда вещи находят своих хозяев.

Мы выходим из бутика, я сжимаю в руках пакеты (к платью под давлением Нинель добавились туфли на изящном каблуке и маленькая бархатная сумочка). Любава на прощанье дала «сумасшедшую скидку для будущей королевы».

У входа в офисное здание мы сталкиваемся с Арсением Дарским.

– Надежда, – констатирует он. – Коллеги. – Его холодный и оценивающий взгляд скользит по пакетам известного бутика. – Интересно. Сегодня Сибирский на совещании назвал бетон «гипсокартоном», а потом полчаса искал телефон, который был у него в руке. Деградация когнитивных функций налицо. Единственная переменная, введённая в уравнение – это вы и предстоящий вечер. – Дарский смотрит прямо на меня. – Похоже, переменная готовится к апгрейду. Рациональное решение.