Развод. Не возвращай нас - Диана Ярина

— Вали. К ней. Снова! — требую.

Тимофей трет лицо.

— Зачем ты затеваешь с ней скандалы?

— Что?

— Я же сказал, что решу, что ребенок…

— Это ваш… ребенок! — кричу я так, что голос мигом сорвала, и потом удается лишь шепнуть. — Ваш ребенок. И совет да любовь… Тоже… Вам. Не мне. Ты мне противен. Омерзителен! И я… Знаешь… Забери предоплату, которую ты вносил за мою операцию. Я лучше умру, чем позволю себя шантажировать и продавливать такими решениями.

— Прошу, остановись! Вот что ты творишь, зачем столько слез и истерик. Посмотри на себя, у тебя из носа течет и голос сорван, ты…

— Я не хочу быть красивой в твоих глазах. Ни красивой, ни желанной. Ничего из этого больше не важно… Потому что я больше не вижу нас вместе и не хочу тебя знать… Просто дай мне уйти.

Тимофей смотрит на меня так, как бык на корриде.

— Ни за что. Ты не уйдешь!

Он делает шаг вперед.

— И что ты сделаешь? Что?! — спрашиваю я, заледенев от страха.

— Если потребуется… Запру, — выдыхает муж совсем рядом со мной. — Прошу, не заставляй меня. Не вынуждай… Я…

— Ты выглядишь, как безумец! — признаюсь я. — Совсем с катушек слетел!

— Не заставляй меня! — повышает голос Тимофей и бьет кулаком стену, проломив гипсокартон.

В этот миг зазвонил мой телефон.

Тимофей выхватывает его у меня из рюкзака.

— Кто это?

— Может быть, адвокат? — выдыхаю.

Тимофей нажимает на громкую связь.

— Алло.

— Даша, здравствуй. Это снова твоя бабушка… Мы с тобой не закончили наш разговор. Как насчет того, чтобы снова встретиться? Признаю, первая встреча вышла довольно скомканной, я тоже нервничала. Когда я нервничаю, то могу вести себя… не самым лучшим образом. Поверь, я не враг тебе, — говорит она, смягчив тон настолько, что это даже похоже на просьбу.

Тимофей хмурится. В подробности он не посвящен и, пока он раздумывает, я мигом выпалила так громко, как только могу сделать это голосом, севшим до хриплого шепота.

— Я была бы рада увидеться. Можете прямо сейчас приехать… — я называю адрес.

Муж скрипнул зубами.

— У тебя все хорошо? Я тебя едва слышу.

— Заболела. Чувствую себя не очень хорошо…

— Тогда тебе следует показаться врачу. Я наблюдаюсь у хорошего специалиста и сейчас же ему позвоню, чтобы он выделил для тебя местечко на осмотр…

Конечно, она преследует свои цели.

Но прямо сейчас… я нагло собралась этим воспользоваться и почему-то уверена, что такая целеустремленная бабушка, как Анна Вячеславовна, поднимет шумиху, если… не обнаружит меня.

Звонок сброшен.

Муж долго-долго смотрит мне в глаза.

— Мы не враги, Даша. Не враги…

Глава 19. Она

— Не враги, — подтверждаю я.

В глазах Тимофея вспыхивают искры надежды.

— Но мы… Мы больше друг другу никто. Чужие.

— Что ты такое говоришь? — удивляется он. — Мы муж и жена. Мы столько лет вместе!

— Оказывается, все эти годы я жила с чужаком, которого не знаю, — качаю головой. — Ты мне изменил, и я не приму твоего ребенка от чужой женщины. Это конец. Развод… И не лги, что это было однажды.

Муж отходит, раздраженно сжимая и разжимая пальцы в кулак. Ему словно нечем дышать, он расстегивает длинные рукава рубашки, закатив их. На правой руке — царапины. Как от женских ногтей.

— А засосы? — хмыкнула я. — Засосы тоже есть?

— Что?

Тимофей делает вид, будто не понимает, что происходит, но при этом его левая рука взметнулась вверх и дернула вниз рукав, спрятав царапину.

Вот, пожалуйста. Прямое доказательство его неверности!

— Она мне звонила. Хвасталась…

— Или ты ей звонила?

Качаю головой: этот разговор бесполезный!

Мы будто воду в ступе толчем. Без толку.

По кругу.

Одно и то же, одно и то же…

Меня уже тошнит.

Тимофей делает шаг вперед, попытавшись меня обнять. Изо всех сил стиснул и опустил голову на плечо. Оттолкнув его, я невольно вдохнула запах его волос, меня едва не затошнило от сигаретного дыма… Не знаю, что он там курит… Может быть, даже наркотики какие-то? Похоже на дурацкие пряные благовония. Если он перешел с обычных сигарет на что-то другое, то сделал это зря.

— Отпусти…

С трудом сдерживаю ком тошноты, слезы наворачиваются на глаза от тошнотворного запаха.

Дышу через раз.

— Сейчас за мной приедет бабушка. Ты не имеешь права меня удерживать, запомни, — говорю я.

— Что ты заладила, а? Не хочешь подождать немного, да?

У него будто в голове затычка, говорит одно и то же, ведет себя неадекватно.

— Дай пройти, Тимофей.

Он заглядывает за мою спину, потом смотрит по сторонам, заметив сумку.

— Вот как… Ты и вещи собрать успела?

— Не все. Но самое необходимое я заберу сегодня. Это точка. Я ухожу! Твою измену я не прощу!

— Я пытался с тобой поговорить. Но… Это разговор слепого с глухим.

— В этом я с тобой согласна. Мы никогда не договоримся, и я желаю тебе счастья. Ты хотел детишек, теперь они у тебя будут. Но не со мной.

Тимофей тяжело дышит, губы дергаются.

Мой телефон начинает звонить.

Снова бабушка.

Муж роняет взгляд на экран, словно раздумывая, получится ли у него стать препятствием?

Не смей, прошу его мысленно.

— Что ж, если ты так решила… То мне остается только одно. Дать тебе желаемое. В ноги падать тебе не буду, — угрюмо отзывается муж. — Ты знаешь, где дверь.

— И это все, что ты можешь сказать?

Он смотрит на меня удивленно.

Мол, чего же ты еще хочешь?

— Ты даже не извинился, — шепчу. — Впрочем, оставь извинения при себе. Мне от них ни холодно, ни жарко.

— Тогда чего ты добиваешься?! — заорал он так, что вены выступили на шее, на висках и даже на лбу. — Что ты мне мозг сейчас выносишь и нервы делаешь! Хочешь, чтобы я наплевал… — шагает ко мне. — Наплевал на все твои слова и заткнул тебе рот хорошенько? Давно ты на коленях не стояла!

— Для этого у тебя есть Марина. Вот пусть она и постоит! — шиплю в ответ.

Чего мне стоит сдержаться сейчас…

Лютого накала всех моих сил!

Телефон продолжает звонить. Я отвечаю.

Бабушка уточнила дорогу, здесь поворот, который не сразу заметен. Отвечаю дрожащим голосом, не сводя пристального взгляда с Тимофея.

— Так, мы, значит, чуть-чуть мимо проехали. Через две-три минуты будем у тебя, — сообщает бабушка.

— Спасибо! Очень вас жду.

Опускаю телефон, дыхание вырывается из горла со свистом.

— Чемодан на верхней полке, — муж отворачивается к окну. — У тебя