Развод. Не возвращай нас - Диана Ярина

Я. Не полюблю. Этого. Ребенка!

Какая же я была дурочка, говоря ему, мол, чужих детей не бывает, и можно полюбить любого.

Любого, кроме ребенка, которого выносила та, что причинила так много страданий.

И пусть ребенок ни в чем не виноват, но… и я не госпожа своему сердцу.

Полюбила Тимофея, он оказался козлом. Сейчас привязанности к нему приходится вырывать из сердца кровавыми ошметками…

Я не выбирала умом, кого полюбить. И так же умом не выбираю, кого… ненавидеть.

* * *

Он

— Чего тебе, Кость? — отвечаю на звонок задумчиво.

— Ты говорил, что утряс со своей женушкой. Так?! — напористо интересуется приятель.

Вот черт… Тон приятеля холоден и подразумевает наличие больших неприятностей.

Стараюсь сохранять спокойствие. В последнее время это дается мне с большим трудом. Такое чувство, будто внутри мой маятник раскачивается все сильнее и сильнее с каждым днем.

— Если ты все утряс, то какого хрена она меня поджидает, набрасывается из-за угла и угрожает грязными статьями в интернете?

— Так, притормози, Кость. Что ты такое несешь?! Какие, нафиг, статьи.

— У жены своей спроси, какие. Она приперла меня к стенке. Ты же знаешь, у меня этот сезон и так выдался не очень, конкуренты поджимают, на рынок заходят новые игроки. Только разгромных статей мне для полного счастья не хватает. Поэтому я…

— Ты просто трус. Ты должен был позвонить мне, и я бы все решил.

— Да пошел ты. Знаешь, каждый сам за себя. За свою задницу переживает! Я был тебе должен и оказал услугу, хотя изначально был против. Ты утверждал, что проблем не возникнет.

— Их бы и не было, если бы не…

— Если бы не что?!

Я не мог сам четко сформулировать. Просто все шло наперекосяк, и эта Марина… Я ошибся, аппетиты у нее оказались намного более жирные, чем она сама. Жаба какая-то… Беременность ей совсем не к лицу.

Как я вообще на нее залез? И вчера ведь… едва сдержался…

Это что-то нездоровое.

Может быть, к психологу сходить?

— Так что было? Ты не договорил!

— Она умчалась. Будто привидение увидела. Я пытался ее задержать, но не смог.

— Твою мать! — вскакиваю. — С этого и надо было начинать!

В последнее время жена сама не своя, и если с ней что-то случится…

Ни за что этого себе не прощу!

— Что ты ей сказал?

— Пришлось показать договор, — нехотя сообщает друг.

Нет, кажется, все-таки не друг, а так… просто приятель! Собутыльник…

Пришли проблемы, сразу слился.

Похоже, Даша домой рванула, и я еще могу ее перехватить.

Если успею…

Глава 17. Она

Т ак странно переступать порог дома, в котором мы прожили с Тимофеем в радости и согласии много лет. Теперь стены, когда-то родные, кажутся враждебно настроенными, чужими…

Я нервничаю и невольно чувствую себя воришкой.

Странные ощущения, если быть честной. Но, зная подноготную наших отношений с Тимофеем, теперь мои чувства вполне объяснимы.

Я больше не вижу в Тимофее ни защитника, ни крепкое плечо, ни просто человека, которому можно доверять!

— Вот я и дома… — говорю себе вслух, с нервным смешком.

Ставлю обувь сбоку у порога, прохожу привычным путем, бросив ключи на комод.

Интересно, был ли дома Тимофей? Или все-таки заночевал у своей… жабы. Хотя, может быть, она только для меня — жаба, но для него царевна-лягушка? Женская ревность такая черная и безжалостная, уничтожает соперницу в глазах той, кто ревнует.

Даже если бы мой муж трахнул какую-нибудь фотомодель, я бы нашла в ней кучу недостатков.

Все-таки я прошлась по дому, чтобы забрать вещи, которые хотела бы забрать с собой раньше, но не стала этого делать, чтобы не возбуждать подозрения Тимофея.

Откуда-то взялся перед ним страх и опасения, которых не было раньше.

Интуитивно, что ли?

Если так, то интуиция меня не подвела, инцидент с договором показал муженька во всей красе.

Здесь и говорить не о чем — развод, и точка!

Вещи бы еще собрать, но, как обычно это бывает: с ними всегда много возни. Поэтому я быстро собрала кое-какую мелкую технику: планшет, зарядки, второй телефон. Стоило бы еще забрать фотоаппаратуру с цокольного этажа, когда-то я всерьез этим занималась, но потом осела в офисе… Черт его знает, может быть, зря я это сделала… Вдруг к этому времени я бы преуспела в фотографии настолько, что имела бы собственное дело! А так… послушала Тимофея, который считал, что фотография — это несерьезное занятие, фриланс, не более того.

Зато сидеть в офисе от утра до позднего вечера в глазах мужа считалось предпочтительнее, и устроил он меня на фирму к одному из своих приятелей… Не близкий, но все-таки.

— Вот слепая ты, Дашка! — снова говорю себе вслух.

Словно мне страшно находиться в тишине дома, который я собираюсь покинуть раз и навсегда.

Как я могла не видеть этого раньше, не замечать!

Тимофей всю нашу жизнь распланировал, все сам решает. Где-то открыто, где-то мягко, а где-то скрыто манипулирует, но так, что я до недавнего времени была уверена: большинство решений я приняла сама. Однако выходит совершенно не так!

Досадно ли это осознавать? Еще бы!

Ладно, хватит пустых сожалений…

Я прошла в кабинет Тимофея. Сейф с документами стоял здесь. Паролем была дата нашего знакомства...

Мы оба пользовались сейфом. Я хранила в нем свои флешки, ценные подарки, документы, само собой, и наличка тоже лежала там.

Итак, я ввела код и почему-то задержала дыхание, прежде чем потянуть за ручку на себя.

Вдруг не откроется?

* * *

Он

— Тимофей, здравствуй.

От звука этого голоса внутри всякий раз что-то переворачивается.

— Марина?!

Сказать, что я удивлен… Ничего не сказать! Она, что, меня уже и у офиса поджидает.

— Марина, что ты здесь делаешь?

— Хотела поговорить. С тобой…

Марина перекатывается с ноги на ногу. Походка становится все более приземистой, она отклоняется немного назад, завалив спину, и от этого ее еще более круглый живот вытягивается вперед.

Подойдя ко мне, Марина едва не уперлась в меня своим животом, сложив поверх него пухлые руки. Мой взгляд невольно упал на ее запястье. Туда, где вчера была красная нитка с бирюзовыми бусинами. Я чуть было не завалил эту бабу. Снова… С трудом удержался, она еще зацепилась за меня и была готова подвигать подо мной пышным задом. Отошел, но из-за резкого жеста ее нитка зацепилась за мои часы и порвалась.

Теперь на руке Марины снова красуется нить с такими же бусинами. Оберег какой-то,