Крепостная с секретом. Стиральный переворот - Александра Каплунова

Безо всяких инженерных приемов, вроде выносок или засечек каких. Подумалось еще подписать, что где, но тут тоже вопрос — а знала ли вовсе Даренка грамоту-то? Тут тоже зазря лучше не рисковать.

Гаврила стоял за моим плечом своей фундаментальной фигурой. Жар от него шел, точно из печки, а может от печки оно и шло? Али слишком близонько он склонялся, что мне так ощущалось, поди ж разбери. Но было немного неловко. Однако ж увлечен он был единственное, что моим чертежом.

— Это что за прачка такая… — пробурчал он едва слышно под нос себе. А я фыркнула.

А вот такая.

И пары минут не прошло, как я, наконец, закончила.

 

Я к Гавриле развернулась и подвинула ему листок.

— Вот рычаг, за оный крутить станем. Сюда белье, а вот в этих валиках аккурат втулка внутри и требуется, — пояснила я, указывая поочередно на детали своего недочертежа.

Гаврила хмурился все шибче. Лицо его, и без того жестко-суровое, сделалось вовсе каменным. Промеж бровей глубокая морщина залегла. Но в глазах его я уловила тонкий проблеск интересу. Взгляд его бегал по листку, изучая детали. И я узнавала такой взор — Гаврила уже прикидывал в уме, как это станет работать.

— Хм, — протянул он задумчиво, перевел взор свой с рисунка на меня. — А ты точно из прачек будешь, не с барского дома какого сбежала?

— Бог с тобой, — отмахнулась я, — разве ж не знаешь, что я всю жизнь в этом селе прожила?

— Работы у меня вдосталь, чтобы еще следить за всеми.

Он повертел рисунок и так и этак, и снова ко мне:

— А может шепчет тебе кто в ухо?

Тут уж я едва не опешила. Глазами моргнула. Поднялась с табурета.

— Меня может блаженной и кличут, но уж точно не одержимой.

Гаврила был на добрую голову меня выше, потому пришлось мне свою задрать лихо, чтобы в лицо ему глянуть со всей строгостью и осуждением.

Он прищурился, глядя сверху вниз, и уголок рта у него чуть дернулся, будто то ли усмешка мелькнула, то ли просто оценивающе на меня смотрел.

— Блаженной… — Он глаза чуть сузил, все примеряется. Снова на чертеж поглядел. — Ну-ну.

Я уж приготовилась, что он сейчас рассмеется, сплюнет или скажет что-нибудь вроде “баба с глупостями”. Но вместо того он пошел к другой стене, где всякие штуки у него висели-стояли: и пруты железные витые в бочке, и кругляшки всяческие на крюках подвешенные, точно детали от колес каких, оси и еще невесть что.

— А не больно умная ты для прачки? — спросил он негромко, перебирая пруты и приглядываясь попеременно к моему рисунку.

— А коли и так, разве ж есть в том что дурное? — ответила я не моргнув. — Руки у меня не железные, а от стирки болят. Вот и думала, как сделать полегче. Думать-то это ж не грешно, а коли иначе считаешь, пойдем у батюшки спросим.

Я, конечно, голову ему морочила. А ну как в крестьянских-то реалиях батюшка и правда мог посчитать идеи мои бесовскими.

Но Гаврила шумно выдохнул через нос, пару прутьев вытянул, на руке взвесил. Отставил оные в сторону.

— Чудная ты, — бросил он через плечо. — Девки по осени на хороводы глядят, а ты железяки чертишь.

— А я уж нагляделась. Вдовая я, — я решила оборвать его дальнейшие подколки. Ишь, поглядите на него. Только бы уколоть чего.

Однако ж при упоминании статуса моего, он снова на меня через плечо поглядел. Уже как-то внимательнее, точно про себя еще чего подмечая.

Еще какую-то штуку с крюка снял, похожую на ручку, да токмо какую-то гнутую. Вернулся к столу, с коим рядом я все еще стояла. В шаге встал передо мной. Огромный, плечистый, тяжелый такой. Взгляд снова колким сделался, аж отступить захотелось. Но я себя в руках держала крепко. И в лицо его смотрела прямо, открыто.

На секунду между нами повисла тишина.

— Завтра к вечеру, — произнес он наконец. — Приходи. Может, и надумаю, что с твоим чудом делать. А может — нет.

— Я приду, — ответила я так же ровно, будто то и не кузнец суровый передо мной, а сосед какой.

Он кивнул коротко, повернулся к своим железкам, а я вышла, чувствуя, как сердце стучит в груди быстро-быстро, будто я не разговор в кузне вела, а в бой ходила. И на губах непрошено теплилась тихая улыбка.

Знала бы только, чем мне сия встреча обернется.

 

Глава 9

 

Домой добиралась, как в тумане. Думок в голове крутилось видимо-невидимо. Что, ежели Гаврила и правда сможет мне этакую вещицу смастерить? Как я ее потом в прачечную-то пристрою? Это ж надобно у Матрены разрешения выспросить?

Али у кого повыше? Семен Терентьич али сам барин?

Аж головой покачала. Нет, для начала надобно задумку в жизнь воплотить, опробовать, а уж опосля и страдать о том, как ее в прачечной пристроить, это уже дело десятое.

Как на меня при том люди глядеть станут, и вовсе мыслить не хотелось.

Пока шла до дома, поняла вдруг, что на селе как-то тихо сделалось. Люди-то конечно здесь и там попадались, но все как-то реже, чем прошлые деньки. Но тут до слуху моего донесся звук музыки из-за деревьев, со стороны господского дома. Вот вроде и далече, а эхом оно разносилось по всей долине, не зря ж усадьба на холме стоит. Я в ту сторону поглядела, прислушалась.

Мелодия тоненькая, едва-едва слышимая но приятная. Видать, танцы там выводят, а крестьяне, вестимо, кто на подмоге, кто просто поглядеть отправился издалека. Вблизь-то точно никого б не пустили, а здравый смысл подсказывал, что и наказать могли за такое любопытство.

Мне на миг тож мелькнула мысль, сходить, хоть издали одним глазком посмотреть, как дом господский в огнях на фоне неба ночного переливается, а из окон открытых музыка льется, но я от этого быстро отказалась.

Только шагу прибавила, от соблазнов избавляясь.

Изба моя, на краю села стоявшая, сегодня показалась мне какой-то особливо отчужденной. Как и я сама. Похоже, лишь теперь начала я соображать да усваивать, где и как оказалась. После того, как душу Дарены отпустила с миром, так и сама собой в больше степени себя ощущать стала.

В