Свет и Тени - Катарина Гросс

меня не нужно было упрашивать, взгляд сам устремлялся на танцующий огонь. Непокорные языки его пламени извивались и закручивались, будто гипнотизируя меня. Я расслабилась, отпустила мысли и унеслась в свое прошлое, туда, где были любящие меня родители, туда, где было спокойствие и уверенность в завтрашнем дне, где были друзья и подруги. Там не было проблем, было светло и счастливо. Там сейчас нет для меня места, потому что где свет нет места тьме. Так, смотря на дрожащее пламя, я неожиданно для себя поняла и приняла себя. Только сейчас я осознала, что мое место здесь с такими же, кто потерял свой Свет. Я здесь, чтобы помочь найти его, чтобы забрать их боль и страдания, тем самым очистить их свет и дать им снова сиять. Вот мое предназначение здесь — очищать свет. Я так задумалась, что пропустила момент, когда Рик протянул мне листок бумаги с моим изображением.

Взглянув на него, я была поражена, потому что он видел меня именно такой, какой я помнила себя раньше: милой, чуть улыбающейся, светлой и ранимой девочкой. Он как будто смог залезть в мою раковину, подковырнуть мою броню и увидеть там меня такую, открытую и верящую в добро.

— Риик… — потрясенно смотрела я на него. — Ты такой меня видишь? Но как? Ты же совсем меня не знаешь, ничего про меня не знаешь… — в ответ он лишь пожал плечами. — Можно я заберу себе несколько твоих рисунков? — мне захотелось забрать портреты ребят и свой.

— Как пожелаете, госпожа, — ответил он, а я скривилась от такого обращения. — Конечно, Лея, можете забрать какие вам хочется, я еще нарисую, — исправился он.

— Спасибо, тебе. Можно я еще приду, когда ты будешь рисовать? Мне очень понравилось, — поделилась я с ним.

— Конечно, приходите. Тем более, пока я вас рисовал, вы меня смогли наполнить своей магией и теперь мой резерв полон как никогда, — на это я лишь подняла брови от удивления.

— Тогда договорились, зови, как захочешь рисовать или, когда тебе нужно будет подпитаться, — забрала портреты моих рабов и умиротворенная пошла спать.

20

Понемногу жизнь моя стала налаживаться: Летар работал на улице, все ремонтировал, восстанавливал, Рик хлопотал на кухне, Тим возился по дому, а Арни пропадал вместе со мной в библиотеке, которую я обустроила под свой кабинет. Мы изучали амбарные книги, думали над тем, чем можно прибыльно заняться, чтобы иметь финансовую прибыль.

Вечером в своей комнате тайком я рассматривала портреты мужчин и любовалась ими. Мне нравилась надежность и сила Летара, уверенность в себе и своей привлекательности Тима и озорство Арни. Для моей коллекции не хватало только портрета Рика.

— «Нужно предложить нарисовать ему автопортрет,» — подумала я.

Чем больше я всматривалась в лица ребят изображенных на листах бумаги, тем больше я проникалась к ним симпатией. Со всеми у меня складывались хорошие доверительные отношения, когда они могли спокойно подойти и спросить интересующие их вопросы или даже дать совет. За столом мы могли разговаривать на разные темы, не обращая внимания, на то, что парни находятся в зависимом положении. Удручало лишь закрытость и ненависть Тима направленная лично на меня. Только с ним наладить доверительные отношения никак не удавалось. Он, как и прежде, смотрел на меня волком. Но невозможность растопить лед в его сердце — это меньшее, что потребовалось мне дальше.

Однажды, после ужина, когда все уже разошлись, а я задержалась, то Рик обратился ко мне:

— Госпожа, можно я вас сегодня порисую? — неуверенно как-то спросил он.

— Сейчас?

— Если можно.

— Конечно, сейчас я свободна. Как ты хочешь меня изобразить? — не ожидая ничего плохого, я уселась на стул.

— Обнаженной… — робко добавил Рик и пронзительно посмотрел на меня.

Не знаю, что увидел Рик в моих глазах, но у меня перед глазами отчетливо встала комната в красном бархате, лучи света от установленных ламп сходящиеся на мне обнаженной, мой хозяин, сидящий в тени на стуле и смотрящий как два мужчины делают со мной все, что он им прикажет.

Ничего не отвечая Рику, я поднялась и вышла из кухни. Мне срочно нужно было к Арни, к мальчику, который может меня успокоить и закрыть от прошлого.

Я влетела в свои покои в состоянии близком к панике, боясь, что мои Тени вновь выйдут из-под контроля, и сразу попала в братские объятия родного человека.

— Что случилось, Лея? Почему ты плачешь? — стал расспрашивать меня Арни. Он гладил меня по волосам и успокаивал. — Кто тебя обидел? Хочешь я пойду поговорю с ними? Не плачь, пожалуйста. Я сейчас разберусь с ними, — с боевым настроем, хотел было усадить меня на стул, и уйти на разборки.

— Нет. Арни, не уходи. Не надо ни с кем разбираться, они тут ни причем, — забеспокоилась я. Его родные нежные объятия заслонили меня от воспоминаний, подменяя собой другие стискивания. Через некоторое время призраки прошлого ушли, и мне стало спокойнее.

— Все, я успокоилась, взяла себя в руки. Со мной все хорошо. Просто вспомнила кое-что из моего прошлого вот и не удержалась, — повинилась я.

Тогда я еще не знала, что скоро вновь не удержусь сама и не смогу контролировать свою Тень.

21. Рик

Лея очень отличалась от всех предыдущих хозяек. Она не требовала соблюдения установленных правил, ей не нужно было, чтобы мы каждый раз при ней вставали на колени, не требовала ублажения, а еще, имея целую гостиную, ела все равно вместе с нами на кухне за небольшим столом и даже вела беседы с нами как равная. Она не стремилась сломать, подчинить или унизить. Она не отсылала Летара подальше, как это делали предыдущие женщины, которые его боялись, и он к слову тоже по-другому стал относиться к ней, не так безразлично, что ли. А главное она не реагировала на мои уже порядком отросшие рыжие волосы, не кривилась при виде их, не отворачивалась. И поэтому, наверное, у меня зародилась надежда на какие-то нормальные отношения. Хотелось просто человеческого тепла и понимания.

Я давно хотел попросить Лею позировать мне обнаженной, надеясь, что после этого, она захочет меня или, хотя бы, даст к себе прикоснуться. Я весь день ходил нервный, продумывал, как озвучить свою просьбу. На всякий случай, чисто выкупался, отдраил свою кухню, подготовил бумагу и уголь, даже притащил плед и подушки, но когда все ушли после ужина и я, собрав остатки смелости, обратился с этим предложением к ней, то ее реакция