Свет и Тени - Катарина Гросс

это не мешало им выполнять свою роль. Вновь я увидела свет от свечей, который искрился в металлических элементах и большие черные тени, надвигающиеся на меня. Горячие и потные тела прижимаются, трогают и трутся, они везде: и снаружи, и внутри приносят свой жар и мерзкую липкость. В полумраке все размыто, нет четкости, от этого еще хуже, потому что все чувства напряжены до предела и все ощущается еще острее.

Из кошмарного сна помогает выбраться какой-то размеренный, глухой стук: тун-тун, тун-тун. Во сне я цепляюсь за него, как за спасательный круг, не давая себе отвлечься, потому что знаю: стоит потерять этот ритм — и я снова погружусь в ужас, переживу всё заново. Постепенно стук становится отчётливее, тени отступают на второй план, призраки прошлого тают, и, наконец, я понимаю, что проснулась.

За окном ещё царит ночь, лунный свет очерчивает контуры комнаты, но мне не нужно освещение, чтобы осознать, что я лежу на груди Летара, а под ухом стучит его мощное сердце. Именно его стук я слышала во сне, и это он не дал мне окончательно провалиться в бездну. Я вздрагиваю, но тут же ощущаю успокаивающее поглаживание большой горячей ладони по спине — в нём нет угрозы, только тепло и защита.

Я обнимаю Летара крепче, словно утопающий хвастаюсь за верёвку, а он продолжает гладить меня по волосам и спине, даря ощущение уюта и покоя.

— Всё хорошо, девочка моя, — шепчет он. — Я никому не дам тебя в обиду. Моя нежная, ранимая девочка. Я буду охранять твой сон. Спи… — под эти слова я снова засыпаю, чтобы проснуться утром обновлённой, готовой бороться за себя, за своих рабов и за этот несправедливый мир.

26

Наверное, чтобы не смущать меня, когда я проснусь, Летар сидел на стуле у маленького парфюмерного столика и смотрел в окно через слегка приоткрытую штору. Сильный, серьезный, большой и, безусловно, красивый. Он был похож на высокий раскидистый дуб, стоящий на выжженной солнцем поляне и защищающий от солнца, ветра и дождя своими густыми ветвями нежные цветы и траву, растущую в его тени. Полюбоваться им дальше не получилось, потому что он почувствовал, что я разглядываю его, поэтому повернулся ко мне и пристально посмотрел в глаза своими карими омутами.

— Привет, — сказала робко я. — Спасибо, что охранял мой сон.

— Не за что, Лея, это меньшее, что я мог для тебя сделать, — и, помолчав, немного добавил: — Я пойду, скажу Рику про завтрак и соберу вещи в дорогу, а ты пока вставай и одевайся.

После завтрака мы с Летаром отправились в дорогу. Я надела удобные плотные штаны, блузу с длинным рукавом и мягкие ботинки без каблуков. Летар как всегда был в штанах по типу наших джинсов и свободной хлопковой рубахе, через плечо была перекинута большая торба со всем, что могло понадобиться нам в дороге и в пещере. Подойдя к краю утеса, на котором стояло мое поместье, я увидела с высоты широкую речку, а за ней густой бесконечный лес под кристально голубым небом. Таким пейзажем восхититься бы, да только беспокойство за близкого человека не давали это сделать.

По узкой каменной лестнице мы спустились к подножию утеса и, немного пройдя вперед, увидели довольно широкий вход в пещеры. Внутри было темно, сыро и веяло холодом. Летар зажег факел и, держа его одной рукой, другую предложил мне для опоры. И действительно идти было нелегко, потому что некогда ровные проходы были местами завалены обрушившейся породой, и нам приходилось перебираться через нее. Мы долго шли, петляя среди каменных туннелей, пока не вышли к довольно большому залу. В нем, хоть и было также сыро и холодно, но чувствовалось некоторое обустройство. Часть пола было устелено деревянным настилом, а местами даже пыльными коврами, в помещении стояли какие-то столики, но главное, что бросилось мне в глаза это огромная кровать, на которой лежал мужчина, которого я сразу узнала.

Я бросилась к Тиму, стала ощупывать его, осматривать на предмет повреждений, но не найдя таковых просто начала его тормошить.

— Тим, Тим, очнись, что с тобой, — в беспокойстве трясла я его, а он не реагировал. — Летар, — уже плача позвала я своего великана. — Летар, помоги. Летар, что с ним?

Летар, уже присевший возле него на кровать с другой стороны постели, нащупал пульс на шее, послушал его дыхание и сердцебиение. Пока он проводил эти манипуляции, я думала, что умру от беспокойства, но больше всего боясь, что он скажет, что это конец и, что ему больше не помочь.

Слезы градом лились из моих глаз.

— Летар, не молчи, что с ним? Он жив?

— Жив, но слаб, — обнадежил меня. — Тело еще держится, но резерв пустой и долго держаться оно не сможет.

— Что мне нужно делать? — ничего не соображая, спросила я.

— Наполнить… — без объяснений ответил он.

— «Наполнить, наполнить, как наполнить бессознательное тело быстрее?»— соображала я. И интуитивно потянулась к его губам.

Я касалась его холодных губ и отпускала свою Тень, всем сердцем хотела, чтобы она забрала все его разочарования и боль, залечила его душевные раны, очистила разум от тяжелых и грязных воспоминаний.

— «Давай, Тим, бери, забирай всю, только живи», — мысленно обращалась я к нему. — «Не смей умирать. Тим, ты мне нужен, хочу увидеть тебя настоящего. Я не дам тебе так просто избавиться от меня. Потом можешь вновь злиться и ненавидеть, можешь даже накричать, только очнись и живи», — мысленно умоляла я его.

Моя темная магия отозвалась на призыв и начала проникать в его бессознательное тело, стремясь растворяющей кислотой убрать тот яд, что сжигал его изнутри и словно живой водой, омыть его израненное сердце.

Через меня проходила его боль — такая глубокая и густая, что невозможно было сдержать слёз, но я терпела и не прекращала прижиматься к его губам.

Проживая вместе с ним эти тяжелые мгновения, я чувствовала, как моя Тень притупляет боль и наполняет его сердце надеждой, даря уверенность на светлое будущее, но он все еще не приходил в сознание.

Я не давала себе отчаиваться и через какое-то время, наконец, почувствовала отклик. Тим словно рефлекторно вцепился в мои плечи и начал отвечать на поцелуй с таким напором и желанием, будто я была источником воды, а он умирающий от жажды путник. Он целовал и сильно стискивал меня, что казалось, мои ребра вот-вот сломаются. Но вместе с этим разгоралось и мое желание и учащалось дыхание. Услышав мой тихий