Пленница аскадцев. Цена свободы - Алена Бондар

и стараюсь игнорировать его мужственную красоту, сквозящую в каждой черте лица. И сейчас — тёплые, хрипловатые нотки в голосе — стараюсь не распознавать. И вообще никак не реагировать.

Хотя Касара сложно игнорировать. В нём необузданный нрав Севера и притягательность, сквозящая в каждом жесте, в каждом движении, будто он даже не старается — просто такой есть.

И есть только два жирных «но»: он грозился меня убить и он аскадец. А если бы не это, я бы разговаривала с ним совсем по-другому.

— Благодари, — мягко отвечаю, делая ещё один глоток, больше для храбрости, чем из жажды.

— Благодарю тебя, Мирана, за то, что спасла мне жизнь, — начинает он, чуть наклоняясь, сокращая дистанцию почти незаметно.

А потом склоняется к моему уху и шепчет так будоражаще интимно, что я невольно замираю, переставая дышать:

— Я никогда этого не забуду.

И этот гад целует меня в шею — легко, почти невесомо, но так, что по коже пробегает горячая волна.

— Аскадец, какого северного ветра ты творишь? Похоже, брат твой действительно прав. С тобой явно что-то не так…

Глава 9 Мирана

Глава 9 Мирана

Я дёргаюсь, собираясь отстраниться, но он, как ни в чём не бывало, продолжает говорить, будто это всего лишь часть разговора.

— Мы в прошлом с братом столкнулись с ведьмой, — шепчет он низко, глухо. — Ты сама знаешь, что с нами.

Лёгкий поцелуй за ухом — и я резко выдыхаю, с трудом удерживая контроль.

— Так вот, я это пережил, — продолжает он, делясь чем-то важным. — А вот Эйрик — нет. Не обращай внимания на его недоверие.

Честно говоря, я уже почти забыла о его брате. Всё внимание сосредоточено на том, как Касар стоит слишком близко, как его дыхание касается кожи, как он, будто между делом, покрывает мою шею лёгкими поцелуями.

Медленно, осторожно, проверяя реакцию.

Так ненавязчиво и приятно, что я всерьёз задумываюсь: а не сделать ли вид, что ничего не замечаю?

Он так искусно проигнорировал моё замечание, а может, мне?..

«Он убийца ведьм, — напоминает Мерзаль. — Но согреть он точно сможет», — тут же добавляет в противовес, ехидно.

«Помог», — бурчу я ему мысленно, чувствуя, как внутри нарастает опасное, тянущее тепло.

«Игнорируй, выгоняй — и бежим отсюда», — даёт чёткий план фамильяр, резко и без вариантов.

И вот здесь я с ним согласна. Лучше не заигрываться и бежать, пока ещё можно.

Незнакомца поблизости нет, а вот отвязаться от мужчин будет не так уж и просто, когда мы углубимся в их земли и пути назад станет меньше.

Отпиваю из чаши медовуху и как можно ровнее, почти без эмоций, уточняю:

— Это всё?

Я сейчас делаю вид, что он меня не целует, совершенно это игнорирую, держу лицо. Хотя одним богам известно, как это сложно.

Когда от горячего мужского дыхания я млею, предательски слабею. Когда от его пылких поцелуев хочется спустить платье ниже, чтобы на шее он не останавливался, а продолжал.

Но нельзя. Я ещё помню, кто он, но сейчас нужно переждать, чтобы он не вздумал прийти ещё раз.

— Возможно, — игриво отвечает и обнимает за талию.

Одно движение — и мы уже будто одно целое, настолько близко стоим друг к другу. А вот это уже перебор. Хватит с меня!

— Это лишнее, — упираюсь рукой ему в грудь.

— Думаешь? — спрашивает он так, будто его действительно интересует моё мнение, а не реакция.

— Да, Касар, тебе пора, — выдавливаю из себя.

И мужчина на это реагирует своеобразно. Он всасывает кожу губами, точно зная, что оставит после поцелуя след — медленный, намеренный, как напоминание.

— Касар, — отталкиваю его возмущённо, с трудом возвращая себе дистанцию.

Он не сопротивляется и отходит на шаг от меня. Поднимаю взгляд к его глазам и вижу неприкрытое возбуждение. В его взгляде сейчас буря и жажда, потребность в продолжении и протест — но он держит себя в руках, через силу.

— Уходи, — тихо выставляю его вон, не повышая голоса.

А этот искуситель ухмыляется так порочно и нагло, что хочется наоборот закинуть его на кровать, стереть эту ухмылку с его губ. Но вместо этого я отворачиваюсь от него, пряча лицо.

Мне нельзя поддаваться, а нужно думать о себе, чтобы не обращать внимания на аскадца. Он убийца ведьм — нужно и это себе почаще напоминать.

«Прямо пожирает глазами», — комментирует Мерзаль.

А я слышу тяжёлые шаги за спиной — и дверь закрывается, глухо, окончательно.

— Как вы быстро перескочили с «убью тебя, ведьма, если рыпнешься» на «раздвинь ноги — и я забуду, что ты ведьма», — многозначительно тянет фамильяр.

— Да иди ты! — огрызаюсь и выпиваю залпом медовуху, позволяя теплу растечься по груди.

А дальше пару часиков жду, пока мужчины, тоже уставшие, лягут спать и пока крики внизу наберут свою привычную амплитуду, скрывая любые шаги.

— Пора, — тихо командую Мерзалю.

— Всегда готов! — гордо подняв хвост, говорит кот.

И мы выдвигаемся. Я крадусь по коридору и прислушиваюсь к шагам, стараясь дышать как можно тише. Но, пройдя мимо комнаты аскадцев, не слышу ни разговоров, ни движения — только ровное сопение мужчин.

Отлично. Значит, путь свободен.

Быстро иду по большому коридору дальше, ведь аскадцы не любят вторые этажи. Им больше по душе удлинять дома, чем поднимать их в высоту.

— Без лошади будет сложно, — отмечает Мерзаль, как только мы выходим на улицу, и снег тут же бьёт в глаза, слепя и холодя кожу лица.

— Ничего, — оптимистично заявляю, и мы идём в сторону леса.

Там можно спрятаться, раствориться между деревьями и через него, возможно, наконец-то выбраться из владений аскадцев. Жить в Аскадии я не собираюсь.

— Ну что, оторвались? Аскадцев не видно, — подмечает Мерзаль, когда мы отходим от селения и углубляемся в лес.

— Вроде бы да, — соглашаюсь с ним, и именно в этот момент случается непредвиденное.

Сначала мы слышим взмахи крыльев — тяжёлые, мощные, явно принадлежащие чему-то большому. Я резко поднимаю голову вверх, и приходит болезненное осознание: рано я убежала от мужчин.

Прямо перед нами опускается незнакомец.

— Как он нас находит⁈ — шипит Мерзаль.

— Не знаю… и это уже не важно. Он нас нашёл, — шепчу в ответ.

Делаю несколько шагов