Тьма, которая нас связывает - Ю. К. Перес

— Ты что, не понимаешь намеков? Какую часть фразы «оставь меня в покое» ты не понял? — Он усмехается, протягивает руку и кладет ее мне на плечо. Как он меня нашел? Я знаю, что нахожусь недалеко от кофейни, но он не следовал за мной, когда я уходила. Я бы это почувствовала.

Он наклоняется ко мне и шепчет.

— Я учуял твой запах, маленькая овечка. Куда бы ты ни пошла, я буду на шаг впереди. — Мой желудок переворачивается от его слов. Я пытаюсь встать и убежать, но он хватает меня за бедра, когда мне удается подняться. Я борюсь с его хваткой, но он берет верх и сажает меня к себе на колени. Мое лицо краснеет, когда я чувствую его эрекцию. Неужели он настолько болен и извращен, что его возбуждает мое сопротивление?

Он сильнее прижимается эрекцией к моей заднице, и я чувствую, как восхитительное тепло разливается между моих ног. Земля, пожалуйста, поглоти меня. Я не могу справиться с тем, как мое тело реагирует на него.

— Перестань сопротивляться, Амарис. Разве ты еще не поняла, что не сможешь одолеть меня? — Он прав, но я не перестану бороться. Я отказываюсь облегчать ему задачу.

— Почему бы тебе не оставить меня в покое? — Говорю я, стараясь звучать уверенно, но из моих губ вырывается лишь хриплый стон.

Он покусывает мое ухо, отчего мое тело становится слабым.

— В чем тогда веселье? — Я не вижу его, но готова поспорить, что если я поверну голову, на его великолепном лице будет та самая проклятая ухмылка.

— Это не гребаная игра. У тебя серьезные проблемы, если ты думаешь, что это весело.

— Серьезные проблемы — это еще мягко сказано, — говорит он с коварной улыбкой.

— Что, черт возьми, ты вообще от меня хочешь, Натаниэль? — Спрашиваю я его раздраженным тоном.

— Ну, ну, ну. Кто-то расспрашивал обо мне. Не знаю, стоит ли мне беспокоиться или я польщен. — Черт, я и мой длинный язык. Я чувствую, как кровь приливает к голове, а щеки заливает румянец.

— Определенно не польщен. — Порыв ветра ударяет в нас, заставляя мои волосы развеваться вокруг лица. Натаниэль поднимает руку и поправляет мои волосы, убирая пряди за уши. Его рука касается моих щек, и по моему телу пробегает электрический разряд.

Затем происходит самая странная вещь. Он наклоняет лицо вниз, убирает волосы с моего левого плеча и зависает в нескольких сантиметрах от изгиба моей шеи. Что, черт возьми, он делает? Он делает несколько вдохов. Он меня нюхает?

— Что, черт возьми, ты делаешь, извращенец? — Он сокращает расстояние и нежно целует меня от изгиба шеи до плеч. Мои соски твердеют, и в центре меня образуется жар. Не осознавая этого, я закрываю глаза и кладу голову ему на плечо. Он проводит большим пальцем по моей руке, по боку, под свитер, к животу, оставляя после себя мурашки на коже.

Это безумие. Вчера он пытался меня убить, а сегодня я позволяю ему ласкать меня в парке, где нас может увидеть кто угодно. От одной мысли об этом меня пробирает дрожь. Это должно пугать меня, а не возбуждать. Его руки останавливаются прямо над поясом моих джинс, и он проводит большим пальцем туда-сюда, посылая дрожь по моей спине.

Он прижимает губы к моему уху и шепчет глубоким хрипловатым голосом:

— О, маленькая овечка, ты даже не представляешь, как сильно я хочу попробовать тебя на вкус прямо сейчас. — У меня перехватывает дыхание, и кровь ускоряется в венах. Желание раздвинуть ноги немного шире и позволить ему опустить руку вниз, прижать палец к моему чувствительному клитору, берет верх над голосом разума, призывающим положить конец этому безумию.

До нас доносится смех, и Натаниэль напрягается. Это странная реакция на смех. Я поворачиваю голову, и то, что я вижу, превращает жар в моих венах в лед. Из рта Натаниэля вытягиваются острые клыки, по его лицу пролегают мелкие красные вены, а глаза у него красные, а не черные, как обычно. В его глазах есть что-то мрачное и злобное. На секунду я заворожена ими. Мне интересно, такое же чувство испытывают перед тем, когда дьявол забирает твою душу.

Я издаю звук, похожий на крик, смешанный с удушьем. Прежде чем я понимаю, что происходит, моя задница ударяется о скамейку. Натаниэль находится на другой стороне улицы, небрежно идя с рукой в кармане кожаной куртки к группе людей, как будто ничего не произошло. Я смотрю ему вслед с недоверием, пока он не исчезает из виду.

Открыв дверь, я захожу в магазин Астерии и направляюсь в заднюю комнату, думая, что она будет там, так как ее нет в главном помещении.

— Привет, — зову я ее, но ответа нет. — Астерия? — Снова никакого ответа. Где она? Она не могла пойти домой. Двери все еще открыты. Я поворачиваюсь, чтобы пойти домой, когда звук чьего-то разговора доносится из-за синей двери. Я смотрю на дверь с приподнятыми бровями.

Эта дверь всегда здесь была? Если да, то мне нужно научиться быть более внимательной. Мне любопытно, что за ней, и я открываю ее. В нос ударяет запах мускуса и сырости, отчего мой желудок скручивает от отвращения. Закрыв нос от резкого запаха, я просовываю голову внутрь. Так темно, что я не могу ничего разглядеть, кроме первых нескольких ступенек бетонной лестницы, ведущей в полную темноту. Что, черт возьми, там внизу?

Я делаю шаг вперед, но трушу. Астерии здесь нет, и я уверена, чтобы ни было внизу, это ее секрет. Я не хочу, чтобы она вернулась и застала меня за рысканием. Я вернусь в дом и смою с себя этот день. Завтра я спрошу ее о Натаниэле и об этом месте. На сегодня с меня приключений хватит. Я собираюсь уходить, но меня обдувает легкий порыв ветра, взъерошивая волосы и отталкивая на шаг назад, словно кто-то пытается подтолкнуть меня вниз. Я еще раз вглядываюсь в темноту. Я пытаюсь шагнуть вперед, чтобы уйти, но на этот раз ветер дует сильнее.

Я стону. Еще один порыв ветра снова треплет мои волосы, как будто кто-то говорит мне, что все в порядке. Я делаю вдох, достаю телефон, включаю фонарик и спускаюсь по лестнице. На полпути дверь с грохотом захлопывается, и фонари на стене загораются один за другим — дрожь пробегает по моей спине.

— Это становится все более жутким, — шепчу я себе под нос. Сейчас, когда я уже на