Возбужден и очень опасен - Татьяна Чащина-Анина

— Он матери изменял. Мама из-за нас… Мы обидели её. Ключи у отца от этой квартиры.

Этот факт, который раньше казался огромной проблемой, теперь был просто ещё одной каплей в море моей беспомощности.

Матвей стоял чуть позади, и его тень падала на меня. Он мягко отстранил меня от двери.

— Отойди, — просто сказал он.

Его голос был низким, спокойным, без драматизма после адреналина в гараже. Он достал из внутреннего кармана куртки, которая висела на мне, странный еле заметный предмет, с тонкими лезвиями и крючками.

Движения были быстрыми, точными, профессиональными. Парень вставил тонкое лезвие в замочную скважину, нащупал штифты, сделал несколько уверенных движений... Щелчок. Замок почти бесшумно открылся. Он повернул ручку — дверь распахнулась.

Я замерла, глядя то на открытую дверь, то на Матвея, взглядом, полным немого потрясения.

— Кто... кто ты такой? — выдохнула я.

И кажется этот вопрос задавала не в первый раз. И он повис в воздухе, как после разборок в гараже. Пистолет, наручники, навыки боя — это можно было списать на экстремальную ситуацию. Но вскрыть замок за три секунды? Это было из другой оперы. Из мира холодного, расчётливого профессионализма.

Матвей не сразу встретился со мной взглядом. Он ловко убирал инструмент. Когда он наконец поднял хмурые глаза, в них читались уверенность и сдержанность.

— Охранник, — коротко, почти неохотно ответил он.

— Это я уже слышала. Ты непростой охранник.

— Частный. С лицензией. — Он кивнул на дверь. — Иди. Это твой дом.

— Ты уходишь?! — испугалась я.

— Нет. Чего расстроилась? — он тут же обнял меня.

— Не оставляй одну, — я прижалась к нему с силой. — Пусть охранник… Хотя это не так.

Не объясняло: выправку, реакцию, пистолет, наручники, а теперь ещё и взлом замка. Он работал. И эта работа спасла мне жизнь.

Я с трудом оторвалась от него и переступила порог. Знакомый запах квартиры с отделкой под ремонт, и вонь прошедшей вечеринки.

Включила свет, Мотя зашёл следом.

— Вот здесь, — я сняла с потайного крючка за гардеробом запасной ключ. — Можно жить. Но я не хочу.

— Пошли ко мне.

— Иду, — не глядя на него ответила я и вернула куртку.

Опрокинутый стул, осколки стекла на полу, пустые бутылки. Разгром. Следы падения, безумной ночи, прежней жизни. А рядом человек, который вытащил со дна. Непрошеный, странный, пугающий своей компетентностью, но здесь… Такой нужный!

Чемоданы ещё не распакованы, коробки расставлены как попало.

— Поможешь? — махнула рукой в сторону бардака.

Матвей кивнул. Без слов кинул куртку на вешалку и взял веник и совок, начал методично сметать осколки стекла возле входной двери. Я пошла в ванну. Нужно было переодеться и принять душ, но мне истерично захотелось чистоты. Я взяла тряпку и, вернувшись в гостиную, принялась вытирать липкие пятна с журнального столика.

Работали молча. Скрип веника, шуршание тряпки. Каждое движение было очищением. От грязи. От страха. От прошлого.

Приоткрыли окна, мусор собрали в пакеты.

Я торопливо вывезла два чемодана к двери, закинула рюкзак на плечо.

Всё происходило молча и быстро. Мы выключили воду, перекрыли газ, погасили свет. Оставив папе чистую квартиру, вышли из неё. Ключ может быть, когда-нибудь верну ему. У бабушки оставлю.

— Я поживу у тебя.

— Это не может быть вопросом. Подумала насчёт Москвы?

— Нет. Не думала… Прости.

Он подхватил мои чемоданы, будто они ничего не весили, и поднялся этажом выше.

Внутри меня боль ещё не утихла: тревога, боязнь новых перемен и неуверенность.

— У меня выпить из алкоголя нечего нет. Но чай хороший. Горячий душ. Это должно помочь.

— И хороший секс, — прошептала я.

— Вполне возможно, — усмехнулся Мотя, пропуская меня к себе в квартиру.

Мне в этот момент казалось, что он нёс тяжёлое не только физически, но и морально. Просто был рядом, не требуя слов и не подгоняя.

— Всё впереди, — шептал Матвей, касаясь моего плеча. — Мы вместе.

Дверь захлопнулась, и началась новая глава моей жизни. И я несмело улыбнулась этому.

9

На смену взяла комбинашку на тонких лямках. После горячего душа немного покачивалась. Несмотря на весь пережитый ужас, пару лёгких царапин на мне осталось и одна большая рана на сердце.

Мне не терпелось к нему в объятия.

— Чай, — донеслось с кухни.

Голыми ногами пробежала скорее к парню.

А он…

По пояс голый чаёк нам разливал. Дрожь вернулась, но уже не от страха. От напряжения другого рода. Я подняла глаза. Он смотрел на меня так… Заворожённо, опьянённо.

— Эль… Какая же ты красивая.

Я не думала. Инстинкт. Тот же, что заставил меня позвонить ему из щели в гараже. Встала на цыпочки, руки легли ему на плечи, а губы коснулись его губ. Тихо так, мягко и сладко.

Знак благодарности. Знак чего-то нового, рождающегося на руинах старого.

Матвей не отстранился, руки медленно обняли за талию крепко, но нежно. Ответил на поцелуй, который был началом этой ночи. Правильной ночи, а не того, что произошло.

Дрожь усиливалась.

— Я хочу тебя, девчонка, опять возбуждён.

— Возбуждён и очень опасен, — я попыталась улыбнуться, но не смогла, только всхлипнула. — Возьми меня.

Он тут же повёл меня за руку в гостиную. И я податливо упала на него, когда он свалился на диван. Получилось, что я села сверху. Он давал мне волю.

Он меня так заводил!

Тело требовало вторжения. Пальцы скользили по его твёрдому рельефу, выписывая кубики на прессе. Его запах: собственный, и терпкий парфюм кружили голову и успокаивали.

Матвей расстегнул штаны.

Мне никто кроме него не нужен!

Я сверху, я обхватила бёдрами, и тут же начала гореть, закипело внутри, мне хотелось его одного.

— Поехали со мной, — торопливо говорил Матвей, приподнимаясь, чтобы стащить по-быстрому штаны с трусами. И гладил бёдра мои.

— Страшно, — ответила я, щупая твёрдый член.

— Со мной ничего не бойся, — шипел и даже на рык переходил.

И простонал, когда я впустила его в себя. Запрокинув голову медленно насела на член и выдохнула с тихим нытьём, потому что вот что меня расслабляло по-настоящему.

Я приподнималась и опускалась вновь, сильные руки под попу держали, и прыгать мне было легко. И я текла, я улетала из этого мира. Оставались реальными лишь ощущения члена внутри. И я натирала так, как мне было нужно.

Классно!

Как хорошо!

Когда твой, когда такой… Желанный!

Я впервые поняла, что значит хотеть парня целиком. Нет, ни секса, а всего Мотю хотела… Съела бы сейчас! И как удачно