Измена. Я теперь (не) твоя, дракон! - Илана Васина

Я растерянно пожимаю плечами:

— Понимаю, ты хочешь уберечь меня и ребенка... если он есть. Но ведь беременность невозможно спрятать! Первые месяцы симптомы еще можно списывать на плохое самочувствие, а потом начнет расти живот, и даже самые невнимательные все поймут.

— К тому моменту похитители будут схвачены.

Дарран, нахмурившись, отворачивается, и дальше мы едем в молчании.

Лошади, подгоняемые возницей, звонко цокают по брусчатке. Дорога неровная, тряская, поэтому скоро случается то, чего я так боялась. Меня начинает мутить.

Закрываю глаза. Жадно втягиваю воздух носом, выдыхаю через рот. Работает это плохо. По сути, просто оттягиваю неизбежный позорный финал.

Внезапно, на плечи опускается тяжелая рука, и меня обдает терпким запахом одеколона. Вздрогнув, открываю глаза. Муж сидит рядом и... обнимает. Его близость, запах и теплота во взгляде неожиданно облегчают симптомы. Становится чуть лучше, и я с благодарной улыбкой прислоняюсь к широкой груди, как цветок потянулся бы к солнцу.

— Открой рот, — просит он тихо, без обычного напора. — Моей жене… Некоторым женщинам помогают во время тряски медовые леденцы.

Хотя в его голосе слышны заботливые нотки, но два первых слова задевают меня за живое.

«Моей жене»… Не «первой», не «погибшей», а просто «моей жене». Мать Айны для него по-прежнему жена. А я тогда кто?

Навязанная драконом сбоку припека?

— Открой рот, — повторяет он настойчивее.

Делаю, что он просит, и муж аккуратно вкладывает в рот леденец, будто случайно, неторопливо проводит пальцами по губам, своим прикосновением вызывая волну мурашек.

Стоит ощутить на языке вкус, жмурюсь от наслаждения. Сладость с кислинкой. То, что надо! Очень скоро тошнота сходит на нет.

Вскидываю на него взгляд и таю от такого количества внимания. Даже не верится, что муж по-прежнему рядом, обнимает. Не спешит вернуться к бумагам.

Похоже, любое недомогание, связанное с беременностью, цепляет его за живое. Была бы похитрее, безбожно этим бы пользовалась.

Но хитрить, изворачиваться — это не мое.

Когда я посвящаю себя человеку, жду от него того же.

Если взаимности не предвидится, таких отношений мне не надо.

И все же…

Вот он сидит рядом, забыв ради меня свои дурацкие документы, а в его глазах впервые чистая, неподдельная забота, о которой так долго мечтала.

— Спасибо, — шепчу с улыбкой. — Ты очень добр.

Он пожимает плечами и небрежно бросает:

— Разумеется. Ты ведь носишь моего ребенка.

Бездна! Лучше бы этого не говорил!

Будто носом ткнул в горький факт.

Лорд Амакиир заботится лишь о ребенке. Мать ему глубоко безразлична.

Как бы я ни надеялась, муж никогда меня по-настоящему не примет.

Не услышит. Не поверит. Не обезопасит крошку внутри меня от Флоры.

А раз так... Бежать! Бежать любой ценой!

Вскоре мы приближаемся к Академии. Нас пропускают сквозь ворота, первый уровень ограды, после того, как Дарран протягивает привратнику свой пропуск. Таких пропусков, открывающих любую дверь владельцу, в Империи всего несколько штук. Один из них принадлежит моему мужу.

Когда въезжаем во двор, липну к оконцу, жадно рассматривая здание. Флюгеры на темных крышах в виде золотистых драконов напоминают леденцы из детства. Цветочные клумбы придают месту нарядный, ухоженный вид. А знакомые стены из красного кирпича, где-то обвитые плющом, кажутся такими же родными, как некогда отчий дом.

Форма на адептах тоже ничуть не изменилась за много лет. Девушки носят клетчатые юбки до щиколоток и белые блузки, а юноши — темные штаны и белые рубашки. Веселыми стайками ходят по двору, зажав в руках новые, только что полученные учебники и артефакты. Буквально через пару дней начнется учебный год. Вот бы вынырнуть из своих проблем и окунуться сюда, в атмосферу предвкушения и легкости!

Внезапно раздается стук — вернулся запыхавшийся слуга. Стоит мужу отворить дверцу, как в нос врезается запах пота.

— Простите, милорд, меня не пускают в здание.

— Ты объяснил, кто тебя послал?

— Там… — круглолицый мужчина пучит глаза и виновато разводит руками. — Не пускают. Никак.

Выругавшись, Дарран пронзает меня сердитым взглядом, будто это моя вина.

— Иди один, — говорю ему внезапно пересохшими губами. — Ты пригласишь сюда господина Адамса и он осмотрит меня прямо здесь.

Зарычав, дракон берет меня за руку и тянет из кареты. Помогает аккуратно спуститься по ступенькам подножки и ведет к парадному входу.

Напрасно он надеется пройти вместе со мной.

Охрана здесь прекрасная и, если не знаешь, как я, лазеек, то проникнуть внутрь без нужного уровня допуска просто невозможно.

Полчаса Дарран ругается на входе. Это ничуть не помогает. Грозный вид главы тайной полиции не влияет на полупрозрачную магическую стену. Ее невозможно запугать или заговорить ей зубы. Она позволяет пройти лорду Амакииру, а меня... впускать-то впускает, но выхожу я с той стороны, откуда только что зашла.

Обычно здесь снуют адепты и преподаватели, но как раз сейчас никого нет. Некого попросить привести целителя Адамса.

— Ладно, — рычит Дарран. — Подождешь меня в карете.

Сглотнув, быстро киваю.

Вот он, мой шанс.

Добраться до магистра Вернона, ректора магической академии. Умолять, чтобы в память об отце он помог избавиться от метки. Если Фабиан знает способ порвать связь с драконом, то магу с большим опытом и статусом этот способ тем более должен быть известен.

Если он согласится помочь, я буду свободна!

Стану зарабатывать шитьем и вышиванием.

Как-нибудь справлюсь.

У госпожи Рианы, у которой я снимала комнатку перед замужеством, доброе сердце. Она недорого брала за аренду и часто жаловалась, что ей не довелось потискать внуков. Женщина все время подкармливала соседских ребятишек и горько вздыхала, когда рассматривала миниатюры семьи своей дочери, живущей в другом конце Империи. Возможно, она согласится иногда присматривать за моим малышом?

В этом будущем столько неопределенного, но уж лучше шагнуть в неизвестное, чем терпеть мужа предателя, не желающего меняться.

Пока строю зыбкие планы, Дарран, ведет меня