Великолепие смерти - Рея Рейнуотер

— Разве ты не нарушаешь границы частной собственности? — заметил он.

Разве это нарушение, если мое имя вырезано на воротах?

— Насколько я помню, я Дюпон.

— Может и так, — сказал Грим, его усмешка резанула в сторону, — но сомневаюсь, что им есть до этого дело.

Он указал одним длинным, тонким пальцем на приближающийся шум.

— Удивлен, что ты пропустила все знаки «частная собственность, проход воспрещен».

Я не пропустила. Мне просто было все равно.

Мое имя было на проклятых воротах и на половине надгробий.

Сомневаюсь, что новым владельцам есть дело до того, что какая-то девушка пришла навестить своих мертвецов.

Затем из-за деревьев появился мужчина с длинным ружьем, перекинутым через плечо. Его свирепого вида собаки бежали впереди, агрессивно лая и воя, приближаясь к кованой железной ограде и воротам.

Грим исчез — растворился вместе с порывами ветра и надвигающейся грозой. Отступая на несколько шагов, я споткнулась между могилами. Мужчина крикнул, его слова были неразборчивы. Собаки подобрались ближе к воротам, с их здоровенных челюстей капала слюна, они скалили зубы и просовывали морды между прутьями.

Сжав кулаки, я скользнула за ближайшую статую, прижимаясь спиной к прохладному мрамору. Рискнув выглянуть из-за ангела, я посмотрела, последует ли мужчина за мной и выпустит ли собак. Я не была уверена, что буду делать, если он это сделает. Они не выглядели дружелюбными. Проклиная Грима и его сверхъестественную способность оставлять меня в наихудших местах, я пригнулась ниже, прячась за статуей.

— Что там, мальчики? — крикнул мужчина. — Там есть кто-то? Мои собаки не любят незнакомцев.

Я замерла. Мое сердце бешено забилось, когда ворота издали долгий и напряженный скрип. Я подумала выйти из укрытия — хотя было нетрудно заметить, что здесь кто-то был, учитывая свежие цветы на могилах, которые не трогали десятилетиями.

«Его зовут Тимоти Хоффман. Он полусумасшедший и убежден, что кто-то хочет его убить…»

Голос Грима заполнил мой разум, насмешливый и жестокий, волна холода окатила меня.

«Жаль, что у тебя нет возможности доказать свое родство с поместьем».

Я попадала во множество неприятных ситуаций за эти годы, но ни одна не потрясла меня так, как эта, в виде безумного мужчины с ружьем в руках в окружении трех свирепых собак. Их шерсть была темной и лохматой, их спины достигали бедра мужчины. Они рычали и рыли лапами землю, прыгая на ворота, пока мужчина держал их наполовину закрытыми, его глаза обшаривали территорию.

«Не могу представить, чем Натали Кин поможет в этой ситуации», — пошутил Грим.

Дрожа, я вжалась глубже в сырую землю и камень, желая стать невидимой. Он был прав. Мои права гласили, что я Натали Кин, двадцатиоднолетняя из Мэриленда. Спасибо Немо, конечно.

Беглого взгляда на мужчину было достаточно, чтобы подтвердить наблюдение Смерти. Тимоти был похож на маньяка, он выглядел неухоженно. Винтовка в его руках исключала любую надежду на то, что эта встреча закончится не иначе как лужей крови, в которой будет лежать мое собственное тело. Оно, конечно, срастется заново — но как бы смог Тимоти объяснить себе произошедшее? Или меня увезет полиция? Или того хуже?

Я сделала поверхностный вдох, мои легкие с трудом наполнялись воздухом, который мне был отчаянно нужен.

Ворота заскрипели громче, лай собак становился все ужаснее.

«Не говори, что я никогда ничего для тебя не делал». С последними словами Грима, копавшегося в моем сознании, ворота с грохотом захлопнулись, и шум стих. Дрожа, я выглянула между крыльями ангела. Мужчина исчез, его фигура растворилась вместе со светом, когда он побежал за собаками.

Как правило, я не позволяла себе искренность в общении с Гримом, но учитывая мою близость к смерти в этот раз, с моих губ сорвалось скомканное извинение. Наполовину ожидая, что он снова появится и напомнит об этом, я собрала свои вещи, стряхнула последние остатки подкрадывающегося страха и прижала пальцы к губам. Послав воздушный поцелуй своим детям, я молча покинула свою старую жизнь и целый мир.

Глава одиннадцатая

Астория

Ноябрь 2018 г

.

Был уже почти час ночи, когда я прибыла. Мой рейс в Бостон должен был отправиться только через несколько часов. Пройдя через проверку службы безопасности на входе в аэропорт, я бросила свой телефон в ближайшую урну и пошла искать свой выход на посадку. В моей сумке лежал новый — любезно предоставленный Немо — но я не могла заставить себя включить его. Мне некому было позвонить.

По крайней мере, так мне дышалось немного свободнее. Пайпер и Санджай остались в тишине.

Вот и всё. Конец всему. Больше никаких контактов. Никаких прощаний.

Дождь лил сплошной стеной, разбиваясь о стекла, выходящие на взлетно-посадочную полосу, пока я пробиралась между рядами кресел. Аэропорт был оживленнее, чем я ожидала в столь поздний час, но это не помешало мне растянуться на ряду из нескольких сидений в полном одиночестве. Я нашла тихий уголок, чтобы устроиться с кофе и круассаном в руках. И все же странное покалывание в затылке заставило меня накинуть капюшон и держать голову ниже, попивая кофе и умоляя глаза не закрываться.

Я скрестила ноги, и мой взгляд упал на пятна засохшей крови, покрывающие мои белые кеды. Я нахмурилась, пытаясь забыть безжизненные глаза Реджины, когда я бежала из палаты. Сцена с безжалостной точностью прокручивалась в моем сознании. Отпрянув, я натянула воротник повыше, до самого носа. Мне придется жить с этим — с ее смертью — и с кровью, которая смотрела на меня с моих ног. Это свершилось. Ничего уже не изменить.

Следующие несколько часов пролетели незаметно, мои веки дрожали от усталости, и я пообещала себе поспать в самолете. В качестве последней попытки я принялась расхаживать туда-сюда с единственной книгой, которая у меня была. Другие пассажиры тоже начали подтягиваться — кто-то в костюмах, вцепившись в телефоны, словно в спасательные круги, с кожаными портфелями у ног. Другие были в спортивных костюмах и плащах, в кроссовках и с усталыми лицами. Возможно, отпускники. Или такие же, как я, люди, которые от чего-то бежали.

В конце моего ряда сел мужчина, листая что-то в телефоне и попивая из бумажного стаканчика. Время от времени наши глаза встречались поверх моей книги, когда я проходила мимо. Он молчал, наблюдая внимательными глазами и с доброй улыбкой.

— Вас интересует ад? — спросил он, когда я снова приблизилась к нему.

Мои губы дрогнули.

— Простите?

Он указал на книгу в моей руке, приподняв бровь.

— «Божественная комедия»?