Исступление - Мег Смиттерман

Они также знают, как и я, что всё происходящее в кабине записывается. Я открыла дверь, я впустила их. Если я сейчас наброшусь на них, то стану нападавшей. Они засудят меня до нитки, и я буду разорена. Но если они постараются, если запугают меня до подчинения, они знают: всё будет выглядеть так, словно я позволила двум незнакомцам трахнуть себя в рабочее время.

Мои глаза метнулись к камере, расположенной в верхнем углу кабины. Она старая; она выглядит старой. Она не пишет звук. Изображение зернистое. Эти ублюдки, вероятно, уже засекли ее и тоже это знают.

— Послушай, — говорит Рори, и в его голосе проскальзывают нотки нетерпения. — Тебе не обязательно ломаться, Мидония. Мы видели, как ты на нас смотрела, когда забирала.

— Ты пялилась на нас, — поддакивает Кристиан. Он шагает ко мне.

Я пячусь, но спина упирается в стену. И тут я понимаю, что даже если видео покажет всё как есть, даже если они силой возьмут меня прямо здесь, прижав к стене, это ничего не изменит. Может быть, мне выплатят компенсацию. Может быть, они сядут в тюрьму.

Моя жизнь в любом случае будет кончена.

— Иди сюда. — Рори протягивает руку. Кристиан теперь нависает надо мной, почти похотливо ухмыляясь. Он облизывает губы, и я подавляю рвотный позыв. В этот миг протянутая рука Рори кажется спасательной шлюпкой. Может, Рори здесь благоразумный. Может, он сможет контролировать своего друга.

Я беру Рори за руку.

Его кожа теплая. Он притягивает меня к себе, почти обнимая. Одна его рука ложится мне на плечо, другая — на кресло пилота. Он разворачивает кресло к нам.

— Садись, Мидония.

В этот момент я осознаю, что сама это с собой сделала. Я знала, что не должна была брать этот заказ. В ту секунду, когда я увидела их документы на экране, интуиция вопила, чтобы я их не брала. Но я взяла. И вот я здесь.

Кто придет спасать меня? Кто положит этому конец?

Я сажусь в кресло.

— Умница, — произносит Рори. — Давай повеселимся.

Кристиан протискивается поближе к другу. Они нависают надо мной, и я практически вижу, как крутятся шестеренки в их больных головах, решая, что со мной сделать.

Я могла бы со всей силы зарядить ботинком в пах Рори. Могла бы ткнуть пальцами ему в глаз. Могла бы применить те немногие приемы самообороны, которым научилась за эти годы. Но если я ударю первой, на видео я буду агрессором.

Кровь отливает от моего лица. Ужас проводит лезвием по позвоночнику, сжимает легкие в кулак.

— Что случилось? — спрашивает Рори, наклоняясь вперед. Одной рукой он опирается на подлокотник моего кресла, а другой начинает расстегивать ремень. Звон металла, его расстегивающийся ремень, запускает мой адреналин, словно выстрел.

— Ничего не случилось. — Я сама удивляюсь, насколько отчужденно звучит мой голос. Словно говорит какая-то другая версия Мидонии, далекое эхо меня самой. — Просто... эти показания на приборной панели. Вы их видите? Вам лучше пойти и пристегнуться. Нас ждет жесткая тряска.

— Я думал, ты сказала, что условия полета идеальные. — Пучеглазый взгляд Кристиана впивается в меня.

Рори замирает, так и не расстегнув ширинку. Его ремень болтается, гротескно, и я подавляю очередную волну тошноты.

— Мы проходим через пояс астероидов, — говорю я. — Иногда несколько блуждающих камней попадаются на пути. Если я отвлекусь и мы врежемся в один из них... — Я пожимаю плечами. — От нас останется только мокрое место.

Это легкая ложь, сплетенная с правдой. Мы действительно проходим через пояс астероидов, но навигационная система моего корабля была модернизирована, чтобы автоматически обходить камни. Только эти мужчины этого не знают.

— Не ври мне, — воркует Рори. Он расстегивает ширинку, поглаживая свой стояк. — Всё будет так просто, детка. Тебе же нравится сосать член?

Я смотрю на него снизу вверх, и наши взгляды встречаются. В голову приходит безумная идея. Если я смогу отвлечь его хотя бы на секунду... возможно, я еще смогу спастись и выйти сухой из воды. Я фыркаю.

— Шутишь? Я это просто обожаю.

Кажется, это сбивает его с толку. Рори и Кристиан переглядываются, приподняв брови. Словно не могут поверить в свою идиотскую удачу. Но в их взглядах мелькает и разочарование. Я вижу, как оно искажает их лица, — осознание того, что им не удастся взять меня силой, не удастся прижать меня и смотреть, как я плачу, пока они трахают меня в рот.

В это затаившее дыхание мгновение, пока они обмениваются этим шокированным взглядом, я резко поворачиваюсь в кресле. Дотянувшись до приборной панели, я успеваю нажать нужные кнопки. Всего пара быстрых движений пальцами — и я отключаю автопилот, что отключает и инерционные гасители. Мне всегда было легче управлять вручную, когда я чувствую перегрузки.

— Какого хера... — Рори хватает меня.

Но я уже врубила двигатели на полную мощность.

Корабль с неистовым грохотом рвется вперед, его винтажный корпус содрогается от внезапного ускорения. Я вцепляюсь в кресло, едва спасаясь от падения на пол. Застигнутые врасплох, двое мужчин теряют равновесие. Кристиан спотыкается о собственную ногу и падает, громко ругаясь. Рори удается устоять на ногах, но ему приходится сделать несколько быстрых шагов назад, чтобы не упасть.

К тому времени, как они обретают почву под ногами, я уже развернулась обратно к панели управления. К тому времени, как они бросаются ко мне, я уже пристегнута. Я уже приготовилась.

Пальцы Рори цепляются за край моего кресла.

Я вдавливаю дроссель и одновременно закручиваю корабль.

Корабль дергается, как пуля, выпущенная из пистолета. Меня впечатывает в спинку кресла, зубы сжаты, все органы в моем теле расплющиваются о заднюю часть ребер, о позвоночник.

Я закручиваю нас в тугой штопор.

Корабль вибрирует так, словно готов развалиться на части, переворачиваясь вверх дном. Искусственная гравитация на моем корабле старая; она не поспевает за фигурами высшего пилотажа, но она будет пытаться. Всё, что было на полу, сейчас взлетит вверх, а через мгновение то, что было на потолке, обрушится вниз.

Я кручу корабль снова и снова, прорезая спираль сквозь безмолвную черноту, всё мое тело содрогается от перегрузок.

Тела Кристиана и Рори врезаются в потолок. Обратно на пол. На потолок. Они бьются о стены. Их крики сначала придушенные, но быстро обрываются. И вскоре всё, что остается, — это звук их тел. Мясо и кости снова и снова бьются о внутреннюю обшивку. Разлетаются, как тряпичные куклы, по стенам моей кабины. Глухой, влажный звук. Шмяк. Шмяк. Шмяк. Шмяк.

Я жду,