Криминалист-попаданка. Я не убивала вашего дракона! - Виолетта Вейл

— Да.

— То есть давление крови уже было крайне низким.

— Да.

— Насколько низким?

Эван отложил инструмент.

— Вы хотите цифру, которой у меня нет.

— Хочу понять, мог ли человек после такого удара пройти несколько шагов.

— При нормальном состоянии до удара — возможно. При состоянии тканей, которое я вижу здесь, он уже либо терял сознание, либо находился очень близко к смерти.

— Значит, кто бы ни ударил его, не начал нападение с кинжала.

— Я бы сформулировал осторожнее: рана почти наверняка была нанесена после того, как кровообращение резко ослабло.

— А после полной остановки сердца?

— Тоже возможно.

Это было важнее, чем вчерашний предварительный вывод.

Теперь у нас был не только внешний рисунок крови.

Была реакция внутренних тканей.

Я записала формулировку почти дословно.

Эван заметил.

— Не забудьте добавить, что окончательное заключение еще не готово.

— Уже добавила.

— Удивительно.

— Я умею слушать.

— Иногда.

Он продолжил.

В грудной полости не оказалось скрытого внутреннего кровотечения, которое могло бы объяснить смерть до удара.

Сердце внешне было целым.

Легкие тоже не имели повреждений, достаточных для быстрой смерти.

— Болезнь сердца? — спросила я.

— Я пока не вижу грубых изменений.

— Что скрывал Эван Ресс от следствия? — спросил бы на моем месте кто-нибудь, кто уже решил, что лекарь подозрителен.

Я не спросила.

Пока он ничего не скрывал передо мной.

Но я запомнила, что по паспорту проекта он потом скрывает заболевание Кассиана. In story we need naturally seed this maybe chapter 4 or later. We need not meta. Let's fix in output. I need continue without meta. Need maybe he pauses at some minor anomaly and dismisses? But user will see if I mention. Let's proceed.

Эван задержался дольше обычного, исследуя участок ткани возле основания сердца.

— Что-то нашли? — спросила я.

— Старое изменение.

— Опасное?

Он чуть помедлил.

— Не имеет отношения к сегодняшней смерти.

Это был ответ.

Но не полный.

Я посмотрела на него внимательнее.

— Откуда вы знаете?

— Потому что наблюдал его раньше.

— Кассиан лечился у вас?

— Я был его лекарем много лет.

— От чего именно?

Эван поднял голову.

— Это медицинская тайна.

— Мертвого наследника?

— Королевской семьи.

— Если состояние могло повлиять на смерть, это уже не только тайна.

— Я сказал, что не повлияло.

Ариан вошел как раз в этот момент.

Он остановился у двери.

— Что не повлияло?

Эван застыл едва заметно.

Я почувствовала неприятное напряжение.

— Старое изменение сердечной ткани, — ответил он после паузы. — Я наблюдал его несколько лет. Оно стабильное и не могло вызвать такую смерть самостоятельно.

Ариан смотрел на него.

— У Кассиана были проблемы с сердцем?

— Не в том смысле, в котором вы спрашиваете.

— Я его брат.

— А я его лекарь.

— Он мертв.

Эван снял перчатки.

— Именно поэтому я не собираюсь превращать каждую особенность его организма в дворцовый слух. Я внесу все в заключение, если сочту имеющим значение для расследования.

Ариан не повысил голос.

— Вы сейчас решаете, что имеет значение для расследования?

— В медицинской части — да.

— А если ошибетесь?

— Тогда отвечу за ошибку.

Я вмешалась до того, как разговор перешел в спор не о медицине.

— Если это старое состояние, его можно сравнить с предыдущими записями?

Оба посмотрели на меня.

— Можно, — ответил Эван.

— Тогда не нужно сейчас решать на словах. Возьмем старые записи и проверим, изменилось ли состояние.

Ариан немного расслабил плечи.

Эван тоже.

— Именно это я и собирался сделать, — сказал он.

— Отлично. Тогда у нас нет конфликта.

Эван посмотрел на меня с явным сомнением.

— Вы удивительно оптимистичны.

— Нет. Просто конфликт без данных бесполезен.

Ариан подошел к столу, но остановился так, чтобы не мешать.

Я заметила, что он ни разу не посмотрел прямо на раскрытую грудную полость брата.

И не стала заставлять его.

— Что уже установили? — спросил он.

Эван объяснил спокойно и подробно.

Кинжал повредил сосуд.

При нормальном кровообращении рана дала бы намного больше крови.

Внутренние признаки подтверждали, что к моменту удара сердце Кассиана работало крайне слабо или уже остановилось.

Других травм, которые могли бы объяснить это состояние, пока не было.

Ариан выслушал.

— Значит, Вера была права.

— В том, что кинжал, вероятно, не является первичной причиной смерти, — уточнил Эван. — Не превращайте это в большее заключение.

— Я и не собирался.

Он посмотрел на меня.

— Довольны?

— Нет.

— Почему я не удивлен?

— Потому что мы знаем только, чем его, скорее всего, не убили. Это не то же самое, что знать причину смерти.

Олден, работавший у соседнего стола, поднял голову.

— У меня есть кое-что, что может помочь.

Он держал небольшую чашку.

— В бокале, который стоял ближе к креслу принца, обнаружено вещество, которого нет в графине.

Эван сразу подошел.

— Какое?

— Пока не определил. Оно дает белый осадок с раствором железной соли и почти не пахнет. В вине его трудно заметить.

— Почему решили, что этот бокал принадлежал Кассиану? — спросила я.

Олден указал на темное пятно на манжете.

— Жидкость на рукаве совпадает по составу с напитком из этого бокала.

— Насколько точно?

— Вино того же сорта, те же пряности. Плюс след того же неизвестного вещества.

Вот это уже было серьезно.

Я подошла ближе.

— Значит, Кассиан пил из бокала с неизвестной добавкой.

— Очень вероятно.

— А второй бокал?

— В нем сонный корень.

Я замерла.

— Только сонный корень?

— Из обнаруженного пока — да.

Эван посмотрел на меня.

— Это хорошо согласуется с вашей кровью.

— Значит, я действительно могла пить из второго.

— Могли.

— А Кассиан — из первого.

Ариан спросил:

— Неизвестное вещество может быть ядом?

Олден пожал плечами.

— Я занимаюсь материалами и реакциями. Для ответа нужен лекарь.

Эван взял чашку, понюхал, затем посмотрел на Олдена.

— Вы нагревали?

— Нет.

— Хорошо.

— Почему?

— Некоторые вещества меняются при нагревании.

Он взял тонкую стеклянную палочку, коснулся жидкости и перенес каплю на белую фарфоровую пластинку.

Добавил прозрачный раствор.

Ничего не произошло.

Потом другой.

Капля постепенно приобрела слабый серо-зеленый оттенок.

Эван нахмурился.