Криминалист-попаданка. Я не убивала вашего дракона! - Виолетта Вейл

Глава 5. Последний ужин

Глава 5. Последний ужин

К полудню на столе передо мной лежали пять показаний, и ни одно полностью не совпадало с остальными.

При этом каждый свидетель был уверен, что помнит вечер Кассиана почти по минутам.

Я перечитала первый лист.

Старшая распорядительница дворцовой кухни утверждала, что наследный принц покинул официальный ужин сразу после восьмого удара часов.

Камердинер Кассиана был уверен, что это произошло раньше.

Один из лакеев вспоминал, что принц задержался в зале и разговаривал с канцлером.

Другой вообще не видел этого разговора.

А караульный возле западной галереи заявил, что около девяти видел Лиару Морвен в темно-красном платье.

Я посмотрела на собственный рукав.

Платье, в котором меня нашли, было темно-синим.

— Если продолжим в том же духе, к вечеру выяснится, что Кассиан одновременно ужинал, работал в кабинете и гулял по саду, — сказала я.

Ариан сидел напротив и просматривал копию журнала дворцовой охраны.

Для допросов нам выделили небольшую комнату рядом со служебной частью дворца. Здесь не было ничего лишнего: длинный стол, несколько стульев, часы на стене и большое окно, через которое падал нормальный дневной свет.

Мне впервые за несколько дней не приходилось рассматривать документы при свечах.

— Вы ожидали, что пять человек расскажут одно и то же?

— Нет. Я ожидала противоречий. Просто хотелось понять, где обычная ошибка памяти, а где кто-то сознательно лжет.

— И как вы различаете?

— Не по лицу.

Он поднял взгляд.

— Я не предлагал по лицу.

— Хорошо. Потому что люди переоценивают способность видеть ложь по тому, как человек отводит глаза, нервничает или касается лица. Невиновный тоже нервничает, особенно если его допрашивает брат убитого наследника.

Ариан отложил журнал.

— Значит, вы вообще не оцениваете поведение?

— Оцениваю. Просто не делаю из него доказательство. Если человек говорит, что принес поднос в восемь, а кухонная запись показывает, что блюдо начали готовить в восемь десять, мне интереснее запись, чем его уверенный голос.

— А если запись ошибочная?

— Проверим еще одним источником.

— И еще одним?

— Если понадобится.

Он некоторое время смотрел на меня.

— Поэтому ваши расследования занимали так много времени?

— Иногда. Зато человеку потом не приходилось объяснять судье, что он посадил невиновного, потому что свидетель очень убедительно моргал.

Уголок его рта слегка дернулся.

В дверь постучали.

Вошел офицер, сопровождавший свидетелей.

— Ваше высочество, камердинер принца готов.

— Пусть войдет.

Я убрала листы в сторону.

Мужчине, появившемуся в комнате, было около пятидесяти. Худой, прямой, с очень аккуратно зачесанными волосами и лицом человека, который за последние сутки состарился на несколько лет.

Он поклонился Ариану.

Мне — после короткой задержки.

Я это заметила, но не обиделась.

Для него я оставалась женщиной, найденной возле тела хозяина.

— Ремис Харн, — представил его Ариан. — Служил моему брату двенадцать лет.

— Четырнадцать, ваше высочество.

— Верно. Садитесь.

Ремис сел на край стула.

Ариан не начал с вопроса об убийстве.

— Вы спали этой ночью?

Камердинер, кажется, ожидал чего угодно, только не этого.

— Немного.

— Если почувствуете, что путаете время или не уверены в ответе, говорите об этом прямо. Мне не нужна красивая версия вечера. Мне нужно то, что вы действительно помните.

Ремис перевел взгляд на меня.

Я ничего не сказала.

Это была хорошая постановка вопроса.

— Понимаю, ваше высочество.

Ариан кивнул мне.

Мы заранее договорились, что основную часть вопросов буду задавать я. Не потому, что он уступил мне расследование, а потому, что слуги рядом с братом погибшего могли невольно стараться давать ответы, которые считали для него желательными.

— Расскажите вчерашний вечер с момента, когда Кассиан начал готовиться к официальному ужину, — попросила я. — Не пытайтесь сразу выделять важное. Просто по порядку.

Ремис сложил руки на коленях.

— Его высочество вернулся в свои комнаты примерно без четверти семь. Переоделся. Получил два письма. Одно прочитал сразу, второе положил на стол.

— Вы знаете отправителей?

— Первое было от управляющего северными землями. На конверте стоял его герб. Второе без герба.

— Что произошло с ним позже?

— Не знаю. Когда принц ушел на ужин, письмо осталось на столе.

Я посмотрела на Ариана.

— В его личных комнатах его нашли?

— Нет.

Я записала.

— Продолжайте.

— Перед самым выходом его высочество спросил, не приносили ли что-нибудь из архива. Я сказал, что нет. Он велел, если придет леди Морвен или ее записка, передать ему лично.

Ремис снова посмотрел на меня.

На этот раз дольше.

— Вы знали Лиару?

— Видел несколько раз.

— Где?

— Здесь, во дворце. Иногда в архивном крыле. Один раз она приходила в приемную принца днем.

— Когда?

Он задумался.

— Недели три назад. Может быть, чуть больше.

— Они встречались наедине?

— Не могу сказать. Я проводил ее до внешнего кабинета. Потом меня отправили за секретарем.

— Вы считали их отношения личными?

Ремис резко ответил:

— Нет.

Потом словно вспомнил просьбу не спешить.

— То есть я не замечал ничего такого. Его высочество никогда не говорил о леди Морвен как о женщине, с которой... Простите.

— Не нужно подбирать удобные слова. Я понимаю.

Он кивнул.

— Принц был помолвлен с леди Селиной. Отношения между ними в последние месяцы были сложными, но я никогда не видел, чтобы он вел себя с леди Морвен как с любовницей.

— Слухи уже дошли до вас?

Его лицо стало жестче.

— До всех дошли.

— Когда впервые услышали?

— Утром. Один из младших слуг сказал, что об этом говорят возле дворца.

— До смерти Кассиана кто-нибудь намекал на их роман?

— Никогда.

Я записала.

— Хорошо. Кассиан ушел на ужин. Что дальше?

— Вернулся примерно в четверть девятого.

— Уверены?

— Я смотрел на часы.

Вот это было лучше.

— Какие?

— В его спальне.

— Они идут точно?

— Я сверяю их каждое утро с башенными.

— Насколько могли ошибаться?

— На минуту, две.

— Хорошо. В каком он был состоянии?

Ремис задумался.

— Сердился.

Ариан поднял взгляд.

— На кого?

— Не знаю, ваше высочество.

— Вы сказали, что он сердился. Почему решили?

— Он всегда снимал перчатки и отдавал мне. Вчера бросил их на стол. Потом спросил, не приходил ли кто из канцелярии.

— Канцелярии? —