Пышка-попаданка и ее скандальный кафетерий - Ольга Баринова

Эдмунд кивнул.

- Без полного текста нам будет сложно доказать, что пропущенная часть имела значение для дела.

Марина перевернула следующую страницу. На ней начиналась другая грамота, не имевшая отношения к Вейнам. Она уже собиралась закрыть книгу, когда заметила на пергаменте едва различимые вдавленные линии.

- Подождите.

Она придвинула подсвечник и поставила его сбоку, почти вплотную к столу. Косой свет лег на страницу, подчеркивая малейшие неровности.

- Что вы увидели? - спросил Эдмунд.

- Следы пера. Тот, кто писал на вырезанной странице, сильно нажимал. Нижний лист сохранил отпечаток.

Марина повернула подсвечник. Тени стали четче.

На поверхности пергамента проступили отдельные буквы.

Эдмунд наклонился над книгой.

- Разобрать почти невозможно.

- Чернила не нужны. Нужен мелкий угольный порошок и очень мягкая ткань.

- Вы уверены, что не повредите документ?

- Нет. Поэтому позовем архивного мага и сделаем все при свидетелях.

Она еще ниже склонилась над страницей, стараясь прочесть проступившие в боковом свете слова.

Сначала ей удалось различить лишь обрывки:

«…не глава рода…»

Ниже:

«…признанный землей…»

И в самом конце строки:

«…вправе возвратить короне…»

Марина медленно выпрямилась.

- Вот зачем Корнелиус вырезал страницу.

Эдмунд смотрел на отпечатки, и лицо его становилось все мрачнее.

- Если мы правильно прочитали текст, грамота называет хранителем не главу рода.

- А законного владельца магического хранилища, где хранится артефакт, - закончила Марина. - Того, кого признала земля.

Она подняла руку с фамильным кольцом. В отблеске свечей по металлу пробежало слабое золотистое сияние.

ГЛАВА 17

ГЛАВА 17

Королевский архив открылся для них задолго до начала рабочего дня.

Хранитель, сухой мужчина по имени господин Хавель, встретил Эдмунда и Марину в мятом сюртуке, с растрепанными волосами и таким выражением лица, словно исчезновение страницы было личным оскорблением всему его роду.

- За сто тридцать два года из этого архива не пропало ни одного документа, - заявил он вместо приветствия.

- Значит, настало время обновить статистику, - сказала Марина.

Хранитель посмотрел на нее с укором.

- Это не повод для шуток, госпожа баронесса.

- Поверьте, я не веселюсь.

Архивный маг уже ждал их в комнате с массивным каменным столом. Том поместили под стеклянный колпак, по краям которого зажглись магические знаки.

Марине не позволили касаться документа. По ее указанию маг направил свет сбоку и нанес на стекло тончайший слой угольной пыли. Затем произнес короткое заклинание.

Черные частицы приподнялись и зависли над пергаментом, повторяя вдавленные линии.

Постепенно над чистой страницей проступил зеркальный текст.

Хавель зачитал его вслух:

- «Хранителем диадемы признается не старший по имени и крови, но законный владелец поместья Дикая долина, принятый землей и родовой печатью Вейнов. В случае угрозы реликвии хранитель вправе и обязан возвратить ее короне, не испрашивая согласия иных представителей рода».

В комнате воцарилась тишина.

Марина посмотрела на Эдмунда.

- Этого хватит для палаты?

- Отпечаток подтвердит содержание утраченной страницы, но защита Корнелиуса попытается оспорить его. Нам нужна официальная копия.

Хранитель нервно потер висок.

- Ее может не существовать. В те времена грамоты составляли в двух экземплярах, но второй обычно передавался получателю. Если семейный экземпляр Вейнов утрачен…

- Подождите, - перебила Марина. - Вы сказали, что грамоты составляли в двух экземплярах?

- Как правило.

- Значит, сведения о каждом из них где-то записывали. Иначе невозможно было установить, какой документ является подлинным.

Хранитель хотел возразить, но задумался.

Потом резко развернулся и направился к дальним шкафам.

- Реестр королевских печатей, - пробормотал он. - Там записывали не только дату и имя получателя, но иногда и полный текст обязательств.

Поиски заняли почти два часа.

Марина успела выпить две чашки цикория, предусмотрительно принесенного Линой, пройтись по коридору и несколько раз мысленно представить, как собственноручно сталкивает Корнелиуса в тот самый подвал.

Наконец из соседнего помещения донесся торжествующий крик хранителя.

Он появился, прижимая к груди длинный узкий футляр.

Внутри находился свиток, скрепленный выцветшей синей лентой. Это была не сама грамота, а регистрационная копия, изготовленная писарем королевы Элиноры и заверенная малой дворцовой печатью.

Четвертый пункт сохранился полностью.

- Теперь хватит? - спросила Марина.

Эдмунд позволил себе улыбнуться.

- Теперь вашему деверю предстоит очень неприятное заседание.

Высокая палата располагалась в массивном здании напротив дворца. Марина вошла туда в сопровождении Эдмунда и двух охранников.

Корнелиус уже ждал в зале.

Он сидел за отдельным столом рядом с худым поверенным. Увидев Марину, он усмехнулся, однако при появлении хранителя архива его уверенность слегка померкла.

На возвышении заняли места трое магистров. Председательствовал седовласая грузный мужчина с тяжелой серебряной цепью поверх мантии.

Секретарь огласил суть прошения.

Корнелиус требовал признать передачу диадемы незаконной, вернуть реликвию под управление рода Вейнов и отменить договор, по которому Марина получила поместье, лавку и деревню Светлые Ручьи.

Первым выступил его поверенный.

Он говорил долго и уверенно. Упоминал древние традиции, права главы рода и якобы очевидный сговор между вдовой и королевским инспектором. По его словам, Марина заранее знала о диадеме и намеренно потребовала Дикую долину, скрыв ее истинную ценность.

- Истец утверждает, - закончил поверенный, - что госпожа Марибель Вейн ввела нового главу рода в заблуждение и получила имущество обманным путем.

Председательница посмотрела на Марину.

- Вы знали о диадеме до подписания договора?

- Нет.

- Инспектор Рейн сообщал вам о тайнике?

- Только после того, как поместье стало моей законной собственностью.

- Почему вы потребовали именно Дикая долина?

- Потому что там есть земля, старый сад и поле цикория.

В зале послышались смешки.

Председательница подняла бровь.

- Цикория?

- Из него я изготавливаю напиток, который с сегодняшнего дня продается в моей лавке на Гончарной улице. Могу предоставить патент, разрешение и записи о первой выручке.

Поверенный Корнелиуса поднялся.

- Госпожа Вейн пытается отвлечь палату разговорами о корнях и торговле.

- Напротив, - сказала Марина. - Я объясняю, почему поместье имело для меня ценность еще до того, как я узнала о диадеме. Мой деверь видел в нем развалины. Я увидела возможность заработать. Его неспособность оценить имущество не превращает меня в мошенницу.

Корнелиус побагровел.

- Ты всегда была пустоголовой дурой! - выкрикнул он. - Ты не могла ничего этого придумать!

В зале стало тихо.

Марина медленно повернулась к нему.

- Благодарю за эту реплику. Полагаю, только что вы сами подтвердили, что до подписания договора считали меня неспособной на какой-либо сговор.

Один из