Арс. Между кровью и любовью - Мая Фролова

Ты расстроена? — Я пока решаю. — Решай в машине. У тебя тяжёлая сумка. Ева посмотрела на неё в моей руке, потом на меня. — Очень тонкий способ сменить тему. — Я вообще довольно тонкий человек. Она рассмеялась. Вот ради этого, наверное, и приехал. Я не повёз её в ресторан. После целого дня занятий она и так выглядела уставшей, поэтому купили кофе и ушли пешком в сторону центра. Ева несколько минут рассказывала, как преподаватель сегодня пытался убедить группу, что они должны одновременно быстрее думать, аккуратнее работать и каким-то образом не нервничать, пока над душой стоит человек и каждую секунду напоминает об ошибках. Я слушал. Потом всё-таки спросил о тех, с кем она вышла. Нормально. Без допроса. По крайней мере, мне так казалось. Ева сразу посмотрела с подозрением. — Ребята из группы. — Я понял. — Тогда зачем спросил? Вот черт. — Просто спросил. Она замедлила шаг. — Тот высокий тебя особенно заинтересовал? Попала сразу. Мне это не понравилось. — Почему именно он? — Потому что ты посмотрел на него так, будто собирался попросить паспорт и справку о несудимости. Я усмехнулся. — Не преувеличивай. — Я как раз очень точно описываю. Пришлось признать хотя бы часть. — Он с тобой флиртовал. Ева остановилась окончательно. На лице появилось выражение человека, который только что получил неожиданно интересный материал для исследования. — И ты это понял за тридцать секунд с другой стороны улицы? — Мне хватило. — Поразительный талант. — Не издевайся. Она улыбнулась. Не зло. Скорее ей явно нравилось, что я ревную. Вот это уже было опасно для нас обоих. — Это Андрей. Мы учимся вместе несколько лет. И да, когда-то он пытался меня пригласить на свидание. Я отказалась. Информация успокоила быстрее, чем должна была. Я это тоже заметил. — Значит, вкус у тебя иногда всё-таки есть. Ева медленно повернула голову. — Вот теперь ты нарываешься. — На что? — Пока не решила. — Я подожду. Она покачала головой, но улыбка никуда не исчезла. Хорошо. Я не собирался устраивать ей сцену из-за какого-то однокурсника. Не имел права. Да и не хотел становиться тем мужиком, который начинает объяснять женщине, кому можно стоять рядом с ней на тротуаре. Но ревность была. Отрицать бессмысленно. И я прекрасно понимал, что дальше она вряд ли исчезнет. Мы дошли до небольшой площади и остановились возле каменной ограды. Ева поставила стакан рядом и посмотрела на меня. — Ты действительно ревнивый. Это прозвучало уже не шуткой. Я не стал отрицать. — Да. — И что ты обычно с этим делаешь? Вопрос был неожиданно серьёзным. Я задумался. Раньше — ничего. Если женщина специально пыталась вызвать ревность, я быстро терял интерес. Если повода не было, не устраивал проблем из воздуха. С Евой всё ощущалось иначе. Она просто смеялась с другим мужчиной, а мне уже хотелось понять, кто он такой. Не лучший признак. — Пытаюсь сначала выяснить, есть ли вообще причина, — сказал я. — Не всегда получается именно в таком порядке. Ева усмехнулась. — Вот это уже больше похоже на правду. — Я не обещал быть удобным. — А я не прошу. Она смотрела прямо. И внезапно разговор стал совсем не про однокурсника. Я почувствовал это сразу. Между нами за последние дни слишком часто возникал этот момент. Она рядом. Я вижу, что тоже нравится ей. Мы оба понимаем, к чему всё идёт. И каждый раз почему-то останавливаемся. Хватит. Я поставил свой кофе рядом с её стаканом. Ева проследила за движением. — Что? — Ничего. — Мне уже не нравится, когда ты так говоришь. Подошёл ближе. Она не отступила. — В прошлый раз ты специально меня не поцеловал? Я усмехнулся. — Ты всё-таки думала об этом. — Не уходи от вопроса. — Да. Специально. В её глазах появилось раздражение. — Зачем? Я посмотрел на губы. — Потому что через минуту должен был уехать к людям, которых хотел избить. Не самое удачное продолжение первого поцелуя. Ева замерла. Часть про «избить» я произнёс слишком легко. Но возвращать слова уже не собирался. Она не стала расспрашивать. Только немного внимательнее посмотрела на меня. А потом сказала: — А сейчас? Вот это уже было почти приглашение. Мне хватило. Я положил ладонь ей на талию и притянул ближе. Не резко. Но и никакой осторожной проверки по сантиметру. Ева успела вдохнуть, прежде чем я наклонился и поцеловал её. Наконец. Первое касание получилось короче, чем хотелось. Почти сразу отстранился ровно настолько, чтобы увидеть реакцию. Она смотрела на меня несколько секунд. Не испуганно. Не растерянно. Просто будто сама привыкала к тому, что это наконец произошло. — Ну? — спросил я. Ева прищурилась. — Ты сейчас серьёзно ждёшь оценку? Я рассмеялся. — Уже лучше. Она сама потянула меня обратно. Вот после этого вся попытка вести себя нормально закончилась. Второй поцелуй уже не был осторожным. Я прижал её ближе, ладонь скользнула по спине, и Ева обхватила меня за шею. Из-за плеча пришлось немного изменить движение, но я почти не заметил. Гораздо сильнее замечал её. Как отвечает. Как сначала улыбается прямо в поцелуй, когда я слишком резко притягиваю. Как потом перестаёт. Как пальцы цепляются за ворот куртки. Чёрт. Я думал об этом почти неделю. Реальность оказалась хуже для самоконтроля. Когда мы наконец отстранились, Ева всё ещё стояла близко. Очень близко. Я провёл большим пальцем вдоль её талии через ткань пальто. — Вот теперь свидание стало лучше. Она тихо рассмеялась. — Самоуверенность у тебя патологическая. — Зато больше не будешь спрашивать, специально ли я тебя не целую. — Я вообще один раз спросила. — Мне хватило. Ева покачала головой. Но не отстранилась. И это нравилось больше любых слов. Дальше идти спокойно оказалось сложнее. Теперь я постоянно чувствовал её рядом иначе. Хотел снова коснуться. Поцеловать. И мне приходилось напоминать себе, что мы вообще-то на улице, вокруг люди и у Евы завтра снова какие-то занятия. Не очень помогало. Через несколько кварталов я всё-таки взял её за руку. Она посмотрела вниз, но ничего не сказала. Просто переплела пальцы. Вот такие мелочи почему-то били сильнее, чем должны. Наверное, потому что с другими женщинами всё обычно начиналось быстрее и проще. Здесь каждый шаг почему-то значил больше. Телефон завибрировал второй раз за вечер. Я посмотрел. Север. Теперь уже не сбрасывал. — Дай минуту.