Пепельный Странник - С. М. Гейзер

Мы снова начинаем борьбу со своими путами, сердца колотится, а между нами пролетает еще больше красочных ругательств.

Солдат шагом вываливается в поле нашего зрения. Две стрелы глубоко вонзились между ее лопаток. Кровь сочится изо рта, ее глаза затуманиваются, пока она кружится на месте, а затем наконец рушится без сил. Меч вылетает из ее руки при ударе о землю, падая рядом со стопой Брайар. Потенциальный инструмент — и как нельзя кстати, учитывая, что сейчас несколько палаток загораются с пугающей близостью к нам.

— Вот что бывает, когда прошлой ночью я желала, чтобы их лагерь сгорел, — говорю я. — Я не просила, чтобы меня заперли внутри, когда это случится.

— Нужно точнее формулировать свои молитвы, — отвечает Брайар, вытягивая ногу к упавшему мечу, — иначе боги будут поиметь тебя каждый раз.

— Подумать только, я должна был усвоить это к данному моменту, — бормочу я, поворачиваясь так, чтобы тоже дотянуться до меча, и помогая ей подтянуть его ближе. Боль, исходящая от моего колена, все еще вызывает головокружение, но я сжимаю зубы и превозмогаю ее.

Вдвоем нам удается прижать клинок к столбу, к которому мы привязаны, а затем заставить его встать вертикально. После нескольких неудачных попыток мы направляем его между деревом и веревками, связывающими мои руки.

Брайар прижимается телом к мечу, удерживая его относительно неподвижно, пока я двигаю руками вверх-вниз вдоль лежня, перепиливая путы. Освободившись, я беру нож у павшего солдата и освобождаем Брайар.

Мы крадем капюшоны и новое оружие как у этого солдата, так и у того, кто недавно лишился головы.

Натягивая капюшон, чтобы скрыть лицо, и стараясь не задохнуться от вони крови, забрызгавшей плотную шерсть, я прищуриваюсь, глядя на разгорающуюся битву.

— Кто эти захватчики?

— Какая к черту разница? — отвечает Брайар. — Они создают отвлекающий маневр, так что погнали.

Я не могу с этим спорить.

Мы срываемся с места, петляя к тому месту, где, судя по всему, привязаны наши лошади. Боль в колене с каждым шагом становится только сильнее, но я не позволяю себе сосредоточиться на ней.

Все больше солдат Мурена начинают просыпаться. Они вываливаются из палаток с оружием в руках, волна за волной, и быстро превосходят своих нападавших числом. Но даже при этом остается достаточно захватчиков, чтобы отвлекать их внимание, и в разгар хаоса никто, кажется, не заметил нашего побега.

Мы действительно собираемся сбежать.

Эта мысль только успевает промелькнуть в моей голове, как над головой раздается драконий рев.

Я спотыкаюсь, и привычная боль с параличом накатывают волной, пытаясь взять верх. Даже после того, как я подавляю их, у меня не получается двигаться так же быстро, как раньше.

Но на этот раз онемел не только я; Брайар тоже едва не останавливается на месте, покачиваясь, прижав одну руку к виску, пока другая отчаянно сжимает украденный меч.

Битва замедлилась, люди бредут вокруг, словно в оцепенении. Крики сменяются сбивчивым бормотанием, а лязг стали и свист стрел становятся все реже, превращаясь лишь в случайные удары вместо недавней жестокой какофонии.

Волна холодной энергии проносится над местностью, заставляя костры мерцать и уменьшаться.

Воздух будто становится гуще, поглощая всё больше и больше звуков.

Плененный дракон — мой якобы связанный с ним спутник — внезапно приходит в неистовство, яростно бьется, и его крики настолько жалобно-отчаянны, что я почти подумываю вернуться и попытаться освободить его. Почти. В груди расцветает тепло, когда я смотрю в его сторону, но этого тепла недостаточно, чтобы преодолеть холодную, жестокую силу, которая проникает в лагерь еще глубже.

Это определенно магия вызывает такой холод.

А у магии в этом мире лишь один источник.

Бросив взгляд в небо, я вижу кружащие темные силуэты. Драконы. Из-за переплетения ветвей деревьев и моего плохого зрения трудно сказать, сколько их там.

Но даже один — это слишком много.

Командор Гарет настигает нас вместе с несколькими другими солдатами — один из которых срывает мой капюшон, подтверждая мою личность. Они снова пытаются схватить нас с Брайар.

Затем из-за деревьев прямо перед нами вырывается всадник, пар из ноздрей его звероподобного коня клубится в ночном воздухе, и мир снова словно замедляет свой ход.

Гарет напрягается, крепко держа меня за руку, пока мы наблюдаем за приближением этого всадника.

Он одет почти сплошь в черное, за исключением внутренней стороны своего развевающегося плаща, который имеет насыщенный, глубокий багровый оттенок. Маска скрывает его лицо, но она разительно отличается от масок тех, кто напал на этот лагерь; она скрывает его, но при этом приковывает взгляд благодаря блестящему, замысловатому искусству исполнения. Подобно золотым чешуйкам дракона, вылепленным настолько точно, что кажется, будто она выкована прямо по форме его черт.

Он останавливается на небольшом расстоянии, его взгляд скользит по лагерю, прежде чем зафиксироваться в моем направлении и остаться там. По крайней мере десяток других всадников следует за ним по пятам, все они одеты в похожем стиле и носят такие же маски — но первый всадник выделяется даже тогда, когда остальные подступают к нему ближе.

Он спешивается.

Парящие наверху драконы издают пронзительную песню, словно возвещая о его прибытии. Новая волна ледяной магии расходится от мужчины во все стороны, еще сильнее приглушая огонь костров и заставляя каждый волосок на моем теле встать дыбом.

Эта магия, крики драконов, сила, которая так непринужденно исходит от него…

Я знаю, кто этот человек, задолго до того, как солдаты Мурена суетливо начинают расчищать ему путь. Задолго до того, как все они умолкают, многие падают на одно колено, в то время как большинство оставшихся в лагере захватчиков начинают пятиться назад в поисках путей отхода.

И я понимаю, что дела стали хуже некуда, еще до того, как он добирается до нас, а командор склоняет голову и произносит:

— Приветствую вас, Ваше Величество.

Глава восьмая

Король Мурена здесь.

Здесь, достаточно близко, чтобы я мог дотянуться до него и коснуться. Или пырнуть ножом, о чем я столько раз фантазировала.

Гарет по-прежнему крепко держит меня за руку, но в свободной руке у меня спрятан краденый нож, и боги свидетели, как же сильно мне хочется им взмахнуть.

Каким-то образом я заставляю себя стоять смирно и вместо этого изучаю короля.

Золотая маска закрывает большую часть его лица, но элегантно изгибается в нижней половине, обнажая пустые губы, сжатые в тугую, бесстрастную линию. Тонкий слой темно-рыжеватой щетины украшает его