День правды и лжи - Мари Вудс

— Позвони ему и скажи, что я встречусь с ним через два часа, в Черезио 7.

Линда кивнула и набрала номер.

Линда из породы солнечных людей. Любит жёлтый. Не ноет, что жизнь несправедлива. Много смеётся, по поводу и без. За какие заслуги она мне досталась?

— Он будет тебя ждать в половине девятого в ресторане. — А что там за заказ? — Уровень не ниже пятого, — сказала Линда. — Ты справишься.

Я снова закатила глаза. Конечно, я справлюсь.

— Тебе нужно отдохнуть, — Линда старалась не подавать виду, что её беспокоит моё состояние. — Дать тебе соль для ванны?

Я кивнула.

— Вот, кстати, твоя сумочка. И телефон. — Побудь завтра в Ордене. Никуда не выходи, пока я не вернусь или не позвоню. Сможешь?

Линда кивнула.

— Конечно! Устрою себе релакс.

Я ей всё объясню, когда будут силы.

Когда я снова просеялась в поместье, Марджери вытирала пыль, аккуратно смахивала её метёлкой на пол. Ей хватило короткого взгляда, чтобы оценить моё состояние. Может, в такие моменты у неё в голове вспыхивает что-то вроде надписи «Леди в порядке», а в другие — «Леди идёт на дно»?

Сейчас она отметила моё состояние как нормальное. И не двинулась с места. Если будет что-то нужно — я позову.

Ванная в Торрекьяре была перестроена по моему желанию, и теперь у меня была возможность наслаждаться двухметровой мраморной чашей, встроенной в пол.

Залить соль очень горячей водой и часа полтора полежать без движения, освободив голову от мыслей — таким был мой план.

Глядя на мерцающие свечи через душистый пар, поднимающийся от воды, я потянулась и закинула руки за голову. И только в этот момент поняла, насколько устала. Только забравшись в ванну и вытянув наконец напряжённое тело, откинув голову на свёрнутое полотенце.

Выдохнув. Значит, встреча сегодня. Сегодня — лучше, чем завтра.

Самым сложным оказалось не думать. Поэтому почти полтора часа я провела под знаком борьбы двух миров, один из которых упорно просачивался в другой.

В одном был Кристиан и война между нашими Орденами, в другом — мистер Гейт, как клещ, впившийся в мой медальон. Оба они путали мне планы. И даже сейчас бесили меня, не давая расслабиться.

Кончилось тем, что я изгнала все мысли из своей головы и запретила им возвращаться. Может быть, от этого, а может, от того, что меня наконец перестало знобить, но из ванны я вышла почти нормальной.

Лосьон впитался в кожу мгновенно, оставив легкий запах аликвий и блеск. Мои волосы после заморозки так и не вернулись к своему прежнему цвету, став чуть более светлыми, примерно, как у Магов Воздуха, но кожа осталась такой же золотистой. Склоняя голову то к правому, то к левому плечу, я изучала отражение под разными углами, пытаясь понять, что во мне ещё изменилось.

Почему жизнь так сильно меняет меня внутри и почти никогда — снаружи? Почему не видно, что моя расплавленная болью душа при остывании обрела совершенно другой вид, подобно горам, изменённым застывшей лавой после извержения вулкана?

Не знаю, как Марджери определяет, когда со мной что-то не в порядке.

Я выглядела так, как если бы самой большой сложностью в моей жизни был выбор сумочки или туфель. Кожа была нежно-бархатной, губы — яркими и влажными, волосы сильнее завились от влаги, а в глазах распахнулась безбрежная океанская ширь, способная поглотить без остатка все тревоги этого мира.

Может, это тоже часть моей Магии — выглядеть нормальной, когда внутри остались только пепел и цель?

4. ᛗ Mannaz Человек. Личность. Самопознание

Когда я вышла из дома, солнце совсем село. Взгляд упёрся в тёмные пики деревьев, едва различимые на фоне густой ночи. Глубокой ночи.

Я была частью её — спокойной, безграничной темнотой.

Подняв голову жестом, давно ставшим привычкой, остановилась около машины. Я одержима небом. Особенно ночным.

Знаю все названия светил Срединной Трети. Люблю вот так стоять, чтобы звёздные лучи касались моего лица, а ветер развевал волосы. Не только на Земле. В любом из миров.

Из ресторана, куда я ехала, открывался потрясающий вид на ночной Милан. Поэтому там я и назначила встречу — чтобы смотреть на огни города, а не на этого долбанного коллекционера.

По тому, как на меня оборачивались мужчины, каким взглядом провожали женщины, было понятно, что выгляжу я роскошно. Тем лучше.

Красивой женщине сложнее отказать.

Кажется, я снова собрала свой образ до заморозки — чёрное платье, золотое бельё и туфли. Как говорится, на удачу. Повезло один раз, может, и второй получится. В том, что в первый раз мне повезло, я не сомневалась. Могла бы вообще проснуться на кладбище или в морге.

За спасение Кристиану я точно была благодарна.

Мистер Гейт был пунктуален и ждал меня. Пунктуальный сноб в дорогущем костюме, с часами от Картье за полмиллиона, с наглым лицом знающего себе цену мачо. Беловолосый настолько, что вполне сошёл бы за Светлого Эльфа, если бы не уши. От таких просто тащатся Огненные Волшебницы. И, судя по взгляду, которым он на меня смотрел, к женщинам из нашего Ордена мистер Гейт был тоже неравнодушен.

Ума в его взгляде не наблюдалось. Этот баран вполне может согласиться продать мне медальон.

Я опустилась на стул напротив.

— Мистер Гейт?

Мужчина кивнул. И тут в моей сумочке зазвонил телефон. Номер был неизвестен, но я знала, кто звонит. И хотя я решила, что моё сердце теперь будет холодным и сильным, только шрам на нём был слишком свежим, и говорить с ним сейчас — не вариант.

Не снять трубку — ещё хуже. Не зря же говорят, что врагов нужно держать ближе, чем друзей.

Я сняла трубку и сидела молча, глядя на контуры небоскрёбов, на мягкие отсветы фонарей, на никогда не спящий город, сочащийся весельем и суетой.

— Я слышу, как ты дышишь, ma belle. — В его голосе была улыбка. Я даже могла представить, как он усмехается краем рта. Я потрогала уголок губ кончиком языка. Там, где Кристиан обычно прятал улыбку.

Ну почему у него такой голос?

— Ты в хлам сломала мне Заклятье, — голос стал жёстким. — Я не знал, что ты такая плохая девочка, ma belle. — Теперь его голос, завораживающий, глубокий, слегка насмешливый, — стал мягче.

Как тогда.

— Но я готов тебя простить. Давай увидимся и поговорим — Мы враги. — Собственный голос показался мне обесцвеченным, лишённым каких-либо признаков жизни. — Мы с тобой?

Он умел задавать вопросы.

Нет, не мы с