Бывшие в Египте - Мари Соль

В груде танцующих платье Маринки блестит, как рыбья чешуя. Знает же падла, что это — то самое платье. То самое, сука, которое я покупал! Как обычно делают бабы, когда уходят? Они оставляют подарки. Всё то, что ты даришь им, просто бросают в лицо! Это значит, что гордость превыше всего. А Маринка не гордая. У неё вообще гордости нет! Трепыхается в танце, аж юбка задралась. И всё, это всё — мне назло.

Я беру себя в руки. Пытаюсь сместить угол зрения. Много людей подключилось к тусовке. Кто-то просто решил, что сегодня дискач и пришёл танцевать. Тут и Нина с Серёгой танцуют. Правда, танцуют по-разному! Он, скорее, лезгинку. А она на своей, непонятной волне.

— Ал, не хочешь выйти, прогуляться? — предлагаю я Алле.

Она кладёт руку на сердце:

— А я уже думала, ты позовёшь танцевать!

— Не, что-то не хочется, — хмыкаю я.

— А мне ритмы современной эстрады не так уж близки, — отвечает она, — Или выпила мало! — смеётся.

Мы выходим на улицу. Там яркий свет от луны, затмевает огни ресторана. На террасе почти никого. Только одна, вероятно, влюблённая парочки, тихо сидит на скамейке, обнявшись.

Занимаем другую скамью.

— Здесь красиво, не правда ли? — Алла глядит на мечеть, что сияет по курсу. Там, внизу, старый город. А мы на вершине холма. И всё видно. И море, и гавань, где тихо стоят корабли. И огни проходящих машин, и бескрайнее небо.

— Да, умиротворяет, — отвечаю.

— Мы с мужем долгие годы останавливались только в этом отеле. Ещё с тех времён, когда он был новым совсем, — произносит она.

— Да ты что? А я думал, что ты здесь впервые, — удивляюсь такому.

— Нет, не впервые! Далеко не впервые. А ты думаешь, почему мне тут все улыбаются? — она лукаво глядит на меня.

— Потому, что глядя на тебя нельзя не улыбнуться, — предполагаю.

— Я смешная, ты хочешь сказать?

— Нет, прости! Обаятельная, вот, — исправляюсь я.

— Ты опять извиняешься? — хмурится Алла.

— Всё! — поднимаю ладони, — Я больше не буду.

Время движется. Птицы умолкли. Вокруг нас течёт жизнь. А мне очень хочется поставить жизнь на паузу, и понять, где именно я был не прав. Возможно, не прав и сейчас! Возможно, сейчас я обязан быть там. Я обязан её увести, пускай даже насильно. Увести и сказать, что люблю, не могу без неё. Но могу ведь? Могу. Очень даже могу! Ведь не видя, не слыша её, даже проще…

Когда мы возвращаемся в зал, то танцпол уж стих, опустел. Именинник пропал. Как пропали все гости.

— Что-то мы пропустили, мне кажется? Явно, — шутливо комментирует Алла.

— Ну, и пусть! — говорю, — Проводить тебя?

— Буду признательна, — Алла кладёт свою руку в предложенный локоть.

И мы, словно пара, идём сквозь мерцающий зал. Я когда-то мечтал, что мы женимся. Что Маринка возьмёт мою фамилию, станет Кацубеевой. Нарожает детей. Ну, хотя бы одного! Хотя она любила мне повторять, что это будет «грандиозной жертвой с её стороны». Одна испорченная фигура чего стоит! Наверно, поэтому я и не торопил её с этим решением.

А платье с пайетками ей подарил на одну из наших годовщин. Оно брендовое. Не помню, то ли Дольче, то ли Шанель. Короче, туфта дорогая, не более! Как по мне, так хоть в чём. Я любил её разную. Но Маринке вступило: «Купи, да купи». Я сказал: «Слишком дорого». Ну, а после купил. Преподнёс, как подарок. А она мне за это дала! Да так сладко, что помню с тех пор, каждый стон, каждый вздох, каждый шепот…

Н-да! Что и будет хорошего в этой поездке, так это тот факт, что в моём кошельке станет на сотню динариков больше. Утешение так себе! Но всё-таки лучше, чем ничего.

Глава 12

Марина

— В жизни всё отлично, да, я истеричка,

Больше не плачет, не плачет,

В неё влюблён новый мальчик…

Но лишь по привычке, да, я истеричка,

Мельком посмотрит твой профиль,

Это уже не любовь…

— звучит в голове.

Неожиданно сон прерывается. Мой взгляд проясняется, только не сразу. Сперва вижу муть. Затем комнату. Это отель. Я в отеле! Ну, значит, всё номр.

На стуле висит моё платье с пайетками. Это оно! Это точно оно. Рядом с ним висят трусики. Это значит, что я без трусов?

Веду рукой вниз, под одеяло, где моё тело пока неподвижно лежит. Без трусов! Точно. Я голая. Нет ни лифона, ни трусиков. Только колье и браслет.

Так, спокойно. Вчера много пили. Затем танцевали. Чей день рождения был? Данилы. Он нас кормил и поил. Помню, что Алла ему подарила какую-то дичь. Статуэтку кошачью. Типа, это символ чего-то там. Нинка тут же подхватила и провела всем лекцию по поводу значения кошек в Египте. Сама Нинка подарила ему жука-скоробея. Говорит, накупила магнитов. Всё равно девать некуда! Ну, а я? Ну, а я ничего! Я подарила ему себя в бурном танце. Я танцевала с ним медленный. Помню, как лапал меня…

А вот что было дальше, я помню достаточно смутно. Помню, Валерка ушёл со своей престарелой чувихой. Я так обозлилась! С трудом удержалась, чтобы не броситься следом и не вцепиться ей в волосы. Нашла себе парня, блин! Бестия старая. Наверное, уже не боится залететь, так как климакс в самом разгаре. И пёхает Варик её без резинки. Фу, дичь!

Ну, так вот… А вот что было после. Я выпила. Плакала. Помню, что Нинка с Серёгой ушли. Все ушли. Была куча людей, уже малознакомых. Знакомым из всех был Данил. Он меня утешал. Убеждал, что я очень красивая. Говорил, что мой бывший — дурак и мудло, раз меня потерял.

Всё понятно, короче. Я сплю в своём номере… Только есть одно «но»! Этот номер не мой. У меня справа окна, балкон. У меня слева зеркало. Здесь же всё наоборот. Как будто попала в зазеркалье. Алиса, блин! В стране чудес.

Позади раздаётся храпение. Что?!

Ну, допустим, Валера прозрел и вернулся за мной. И отбил меня у Данила. Конечно, в реале Данила ему навалял. Ну, а я разнимала их, пьяная. Мозг заблокировал это, как стрессовый фактор. Потому и не помню совсем.

Потом мы, естественно, пошли к Кацубееву в номер. Ведь он пострадал! У него синяки. Ну, а там помирились. Точнее, тут. Это очень похоже на правду.

— Хррррр! — раздаётся позади.

Очень странно всё это. Валерка почти не храпел. Так,