Внезапно женаты: сделаем это по-взрослому - Ната Хари

Звонит телефон. Номер незнакомый. Сбрасываю. Кому надо — дозвонится позже.

Опять звонит. «МОЙ Консерватор». Раз. Второй. Блин блинский! Шеф нехорошо косится, сбрасываю. Договаривались же, что не лезем друг другу на работу! Ну что за телячьи нежности опять?!

Снова звонит. Злюсь. Извинившись, выхожу из переговорки.

— Миш, вот сейчас совсем не вовремя, у нас ежемесячный опиздюлятор в самом разгаре. Надеюсь, это что-то срочное, а не вопрос «что на ужин».

— За кого ты меня принимаешь, женщина? Так, ладно, не пыли. И пообещай мне, пожалуйста, что сейчас не будешь садиться за руль, а возьмёшь такси, ладно? Тебе не могут дозвониться из полиции. Твою квартиру вскрыли, а наши дети — в отделе. Адрес сейчас пришлю. Встречаемся там. Постарайся не психовать.

Постарайся не психовать?! А не охренел ли ты, Соколовский?!

Ни жива, ни мертва возвращаюсь к шефу.

— Сергей Иванович, простите, — шепчу на ухо. — Мне из полиции позвонили, кто-то вломился в квартиру, что-то с детьми. Мне нужно уехать…

— Саня! — ревёт шеф. — Отвези Марию Степановну, куда скажет, и помоги!

Вылетаем на парковку, прыгаем в Сашкину тачку. С юзом стартуем.

— Повезло, что в мой отдел бывший попали, — говорит он. В органах он работал долго, но много мотался по горячим точкам, поэтому рано вышел на пенсию и подался в бизнес, где его быстро продвинули за счет светлой головы, боевых навыков и компьютерной грамотности. Человек-оркестр, цены ему нет. — Ни ссы, мать, у меня там остались ещё знакомые. Вытащим твоих деток!

Как доехали — не помню. Только шум в ушах. Показываю паспорт, пропускают. В коридоре уже маячит Соколовский, но мне даже не хочется броситься на шею. Я не в ужасе, я в ярости.

— Где дети?! — взвизгиваю я.

— Ира — там дальше, в кабинете. С ней скорая и психолог. Парни — в обезьяннике, похоже кто-то из них напал на твоего Славика. Этот придурок — бухой в нулину, весь в крови, в соседней камере. Я вызвал Артура Айдаровича, попросил взять с собой кого-то, кто у него по уголовке и административке.

— Уголовке?!

— Да. Пока непонятно, какие побои и кто кому.

— Мальчики целы? Почему с Ирой скорая?

— Освидетельствуют. Меня не пустили. Беги туда, мы тут пока попробуем понять, что к чему. Михаил, — протягивает руку Саше.

— Александр, — представляется тот.

— А, тот самый, который «дорогой»?

22. Миша

— А лжесвидетельство — это какая статья? — шипит Море этому своему «дорогому» Александру.

— А пусть сначала докажут, — кроет тот, затягиваясь сигаретой.

— Да легко! Школа камерами утыкана, как жопка ёжика — иголками! И мой сын там весь день по коридорам ходил!

— Ну, к инциденту снаружи происходящее внутри прямого отношения не имеет. Значит, эту запись Круглову пока не выдали, ждут запрос. Это он на понт нас всех берёт. Но пока он это делает, я ненадолго отлучусь. Поищу, знаете ли, свидетелей погрома в Машиной квартире. А там, глядишь, и авария какая на серверах приключится, всякое бывает…

Моречко шумно выдыхает. Больше всего мне нравится, что она не истерит бестолково, а злится, краснеет, соображает со скоростью пулемёта. Вот вроде бы вокруг пиздец, а я залипаю на свою женщину.

— Баб Лиду найди. Сорок первая квартира, первый этаж. Она вместо телека весь день развлекается тем, что в окно смотрит. А если вдруг сама не видела — опросит тебе всех подъездных сплетниц.

— Понял. Поеду я. Без юристов только никакие объяснительные пишите, лады? Вернусь через пару часов.

Обнимаю окаменевшую Машу.

— Ну что, Соколовский. Завтра отпразднуем неделю нашего знакомства. Как тебе теперь моя кандидатура на роль идеальной жены миллионера? Не жалеешь, что связался? — горько говорит она.

— Ни секунды, родная, — целую в макушку. — Даже не сомневайся. Маш, ты… Ты больше не одна с этим всем, поняла?

Вместе с юристами снова поднимаемся в кабинет майора. Сообщаем, что Сидоров поехал к дому Цепиных, и обещал привезти свидетелей погрома. Предоставляем записи с домашних камер. Демонстрируем, как задорно Славик умеет гадить на матрас.

— Мда, интересный у вас супруг, Мария Степановна, — качает головой Круглов.

— Слава богу, больше не супруг, — говорит Море. — Только суд это никак не признаёт.

— И как же это вас так угораздило? — вот вроде доверительно спрашивает, а мне втащить хочется за то, что в ране моей женщины своими ручищами ментовскими бесцеремонными ковыряется.

— Да молодая была, — цедит Маша то, что обычно все хотят услышать. — Глупая. Поверила.

Майор задумчиво кивает. Почему все всегда верят в эту версию? Потому что думают, что человека, из которого через много лет вырастет образцовый мудак, видно на подступах? Да ни хера не видно. Иначе бы преступников еще на школьной скамье ловили, а таких, как Славик, не допускали бы до ЗАГСа по причине семейной профнепригодности.

Приводят пацанов и этого утырка. Настраивают камеры для фиксации показаний.

Круглов допрашивает. Парни жестко стоят на своём: Игорь еще утром сбежал с уроков через окно первого этажа в кабинете химии, чтобы вернуться домой и потусоваться с Лёшей. О том, что тот пошёл к школе встречать Ирину — не знал, дома не застал. Сработала сигнализация по месту прописки. Просмотрел камеры с телефона. На нервах, не думая о последствиях, просто стремясь успеть, схватил ключи от мотоцикла. В автошколе учился, ПДД знает. Не переживал за безопасность вождения, знал, что справится, рулить обучен. Ехал в сторону дома мимо школы. Увидел отца и падающую Иру. Спрыгнул с байка. Как сальто получилось — сам не понял, наверное, на адреналине и остаточной скорости торможения. Ударил четыре раза, в голову, в лицо. Три раза правой рукой, один — левой. К сестре сразу не пошёл, потому что к той уже подбежали её подруги, а он этих психичек на дух не выносит. Увидел Лёху за углом школы, куда все курить бегают — ну да, нет там камер, что ж все, идиоты, под наблюдением вейпить? Подошёл извиниться, что взял байк без спроса. Вместе вернулись обратно. Всёк бате ещё раз, потому что он опять что-то в адрес Ирки орал. Один раз. Правой. Приехала полиция. Конец истории.

— Они переодевались! Одеждой менялись, я всё видел! — лыбится Славик. — Я свидетель! Свидетель обвинения! Игорь у нас мальчик-цветочек, он так бить не умеет! Только за компами своими сидит! Я что, по-вашему, сына в шлеме не узнаю?!

— Проспись, Слава, — шипит Маша, но Артур Айдарович её осекает.

Майор не сдаётся.

— Какой у тебя размер обуви, сынок? — спрашивает Лёшу.

— Сорок третий, — врёт. Сорок третий у Игоря.

— А у тебя?

— Сорок первый, — так же