Внезапно женаты: сделаем это по-взрослому - Ната Хари

завод: он же через куплю-продажу был оформлен. Все, что, как говорится, нажито непосильным трудом... Пока эта красавица ногти красила, на светские тусовки каталась и на Мальдивах загорала, я херачил, как папа Карло, света белого не видел. На бабушку фултайм, ещё четыре доли в хороших предприятиях, учился, инвестировать начал, недвижка, ценные бумаги, вот это вот всё... И вынь да положь ей на блюдечке! А у неё, ты сам знаешь, какой подход ко всему: выдоит и высушит, до копейки. Не договоришься с ней. Месяцами только и делали, что грызлись, юристов гоняли туда-сюда. Ну, Артур и говорит: есть мол, у меня ещё козырь в рукаве, я попробую договориться сам. И, не поверишь, договорился! С меня — только съездить сделку какую-то зафиксировать, документы подписать. Приезжаю сегодня, куда сказали — в банк на Центральной. А там, кто бы вы думали? Наша царица Морей. Отписала весь бабулин блескучий обвес, даже глазом не моргнула. Себе оставила только гонорар для старикана, от своей доли отказалась, уперлась рогом, мол, память дороже. И представляешь, готова была так и уйти с этими бусами из поделочных камней, что на свадьбе вашей носила. Мы уже и так, и эдак, Маша, не будь дурой, бери то, что денег стоит! А она — нет и всё. Даже Ольга психанула, впихнула ей и бриллиант, и этот ошейник тяжеленный, мол, иди отсюда, неразумное создание...

ЭПИЛОГ. Маша

Два с половиной года спустя.

Сегодня у моего Консерватора юбилей. Пятьдесят лет. С самого утра стебу его немилосердно: мол, не спала я ещё никогда со стариканом, разменявшим шестой десяток. Он тоже не лыком шит: отвечает, что как всегда всё предусмотрел, и специально заранее женился на молодухе. И что готов стараться ещё сильнее, чтобы я продолжала быть его постельной грелкой.

Как мы живём? По-разному.

Миша сжёг свои тетрадки на следующий же день после того случая с потопом. Сказал, что воду и трубы наша семья прошла, надо закрепить огнём. Поехали за город и по листочку скормили чугунному мангалу в бабушкином саду все-все-все его предыдущие истории «вечной» любви. Много разговаривали. Я плакала. И очень боялась. Но, не смотря это, до сих пор не пожалела, что рискнула тогда снова поверить ему и вернуться.

Вместе ходим в бассейн по утрам. В смысле вообще все вместе. Так и живём впятером. Лёха, едва став совершеннолетним, помахал Италии ручкой и вернулся на Родину, заново поступив здесь в универ. Сказал матери и отчиму, что мы без него слишком дурные, надо приглядывать. Ему и Игорю уже за двадцать, Ирка тоже совсем взрослая, а птенчики все ещё в гнезде. Правда, периодически эти невинные заиньки уматывают в Лёшкин дом и устраивают там грандиозные молодёжные попойки. Нервничаю, конечно, мало ли что. Но зато, как говорится, «где лучшие тусовки? У нас в клубе». Даже как-то гордо.

Но в будни все в городе, в нашей квартире, и в семь утра, как стойкие оловянные солдатики, мы топаем плавать. Миша до сих пор, в свои пятьдесят, всех уделывает. Но и нас тренирует. В следующем месяце летим участвовать, как команда, в заплыве на открытой воде.

Мы оба всё такие же трудоголики. Днём так никогда и не созваниваемся, но завели семейную традицию присылать друг другу обеды или даже ужины, если кто-то задерживается. Вроде как, ешь сам — брось едой в другого.

Славик пошёл к «анонимным алкоголикам». Оказывается, у нас в городе они тоже есть. Несколько раз срывался. Но сейчас, вроде бы, держится. С сыном и дочерью видится по праздникам. На каком-то из шагов звонил извиняться, но никаких инсайтов и озарений ни у меня, ни у детей не случилось. Он так вымотал всех нас, что даже злости не осталось. Нечего прощать. Было и было.

Ольга вышла замуж за владельца ювелирной сети. Надеюсь, она счастлива. В конце концов, общие интересы — основа взаимопонимания.

Дима и Ната ждут ребёнка. Но нет, обещание бабушке я до сих пор не выполнила. Не женила. Видимо, в жизни нашей будущей мамочки было слишком много свадеб, чтобы хотеть ещё и свою. Словом, крепость держится. Но мы с Димасиком продолжаем осаду.

Мои родители немного остыли и поняли, как выгодно иметь состоятельного зятя. Оказывается, это только дочь, уехавшая в город за лучшей жизнью, это «стыдно перед соседями», а новый забор, ремонт крыши и газовый котёл — совершенно не стыдно. На большее пока не уламываются: всё-таки, они уже не молоды и слишком горды. Такие вот характеры.

Банкетный зал, гости. Танцуем с мужем медленный танец. Устала — от этого пафоса, гостей и партнёров — просто жуть. Надеюсь, что скоро можно будет свинтить с официальной части и перейти к нашей любимой «афтер-пати в трениках».

— Соколовская, прекращай меня дразнить, — стонет Миша мне в макушку. — Ещё немножко потрёшься — и я утащу тебя в подсобку оправдывать твоё звание молодой красивой жены для старикана.

— Ты не старый, ты — антикварный. С каждым годом всё дороже и дороже.

— Как бабушкин бриллиант?

— Не-е… Они только блестят. Ты — греешь.

— Ну во-от, к романтике перешли. А я-то надеялся на продолжение стёба про дедушек. Не терпится отомстить тебе, потому что через пару месяцев у нас будет «сорок пять — Море ягодка опять».

Хихикаем, прижимаясь друг к другу.

— У меня тоже есть подарок, — говорит Миша. — Как настоящий старпёр, я теперь обязан осыпать свою юную красавицу ими постоянно.

Он суёт руку во внутренний карман пиджака, и, как только уголок подарка показывается, моё сердце пропускает удар. Потому что это — небольшая тетрадка.

Сглатываю.

— Тшшш… читай, — шепчет Миша, не выпуская меня из объятий.

Дрожащими руками открываю первую страницу.

«Маша Соколовская. 42 года. Моя жена. Лучшая из женщин. Люблю её отсюда и до неба. А она — ушла».

Фотографии, признания, даты. С самого расставания и до сегодняшнего дня. Я. Тоже я. На каждой странице. Клятвы. Эпитеты. Сексуальные фантазии. Цитаты лириков. На одной из страниц, кажется, даже стихи.

Почти ничего не вижу от нахлынувших слёз.

— Тшшш…. — снова шепчет Миша. — Я просто хотел показать тебе, что всё так же влюбляюсь чуть ли не раз в неделю. Но теперь только в одну женщину. Свою.