Внезапно женаты: сделаем это по-взрослому - Ната Хари

— Лёх, вот не дави на больное. Тот типаж, этот… Баб у меня было, смею надеяться, побольше твоего. И поверь, даже самые нежные ангелочки рано или поздно показывали, что цена у них есть, просто у всех разная. Стоит даже порадоваться за Море, потому что у неё она оказалась самой баснословной!

— Во-первых, не называй Марию бабой, а не то я тебе сам всеку. Во-вторых, проспись. Ты с ней даже поговорить не попытался.

— Я? Я не попытался? Да не успели мы выйти из зала, она уже вызверилась, что, цитирую, «на благотворительность не настроена»!

— Не вырывай из контекста! Там в начале фразы было ещё некислое оскорбление от дорогой тётушки, обвинившей маму Машу во всём, что произошло с человечеством со времён Всемирного потопа! И старушку-то она облапошила, и вас с дядей уделала… Ты сам ей что сказал?

— Что она должна отказаться от наследства, чтобы камни остались в семье.

— А она, значит, не семья, да?

— Вот и она так сказала, — закрываю лицо ладонью. Стыдно.

— Ладно, дорогой отец. С тобой как-то, знаешь, некомфортно. В глазах Моречка ты, как и все, меркантильную соринку разглядел, а в своём гневном взоре — большое бриллиантовое бревно пропускаешь. Хотя о чём это я, оно ж прозрачное! Кто, блин, тут ещё меркантильный. Твоя бабушка завещала твоей же жене свои красивые браслетики. Ну капец трагедия.

— Да кто ж знал-то, что это не просто браслетики!

— ЛенПална! Вот кто знал! Ты что думаешь, бабуля перед смертью умом помутилась? Да чёрта с два! Если она так решила, значит, были причины! Всё. Прости. Не хочу с тобой ругаться, смысла нет. Ничем я не помогу, если ты всерьёз настроен упиваться той чушью, которую Маше годами её родители и Славик впаривают. Меркантильная. Ха! С маменькой моей ты давно не общался, забыл, видимо, как оно бывает.

36. Маша

Заснуть не получилось. Ну, хоть время с пользой провела, разобрала чемоданы. Лицо отекло от слёз и бессонницы, поэтому сижу с чашкой кофе, обклеив моську патчами всех мастей.

В новом интерьере непривычно, но всё же хорошо, что он случился. Ничто не напоминает ни о совместной жизни со Славиком, ни о Мише. Ну, разве что о том, что у меня теперь довольно сложное сведение дебета с кредитом. Пусть Соколовский и проявил щедрость, организовав ремонт, мебель и новую бытовую технику взамен раскуроченной, но придётся мне снова хорошенько поднапрячься и заработать.

Из-за двери слышно, как вяло перебрёхиваются дети, снова вынужденные делить жизненное пространство. Одна комната на двоих. И теперь уже, видимо, придётся отказаться от идеи купить жильё получше. Во-первых, нам уже некисло помогли с восстановлением утраченного. Во-вторых, после номера БабЛены с моим наследством, никакой гонорар за развод с Соколовским мне явно не полагается. Никому же не объяснить, что камни предназначены не для моей свободы, а для Димкиной. А благодарственный «средний камушек» будет только через полгода. И, кстати, вообще не факт, что я соберусь его продавать. Возможно, изучив вопрос, я смогу распорядиться им не как клуша из народа, а с умом. Вдруг ему выгоднее полежать в сейфе ещё лет десять?

Да и что греха таить, не обнаглею я так, чтобы просить у Миши обещанные деньги. Да, сейчас нужно решить вопросы с учёбой детей, осенним и зимним гардеробом, не пришедшей в голову дизайнеру утварью и прочим. Но я хотя бы не должна покупать новую стиральную машину взамен той, у которой Славик выломал дверцу.

Сбережений по итогам развода у меня минимум. Украшения — ничего серьёзного, я же не Олечка. Зарплата в этом месяце будет скромная, потому что я по семейным обстоятельствам выгребла все накопленные отгулы. Отпуск в этом году, ежу понятно, снова не состоится. Ещё зимой мы с детьми хотели сразу после экзаменов выбраться на юг. Шутили, что должно же хоть раз у нас состояться «Море у моря». Кто ж знал тогда, что единственным вариантом отдыха, который будет по карману матери-трудоголичке, снова окажется родительский дом в деревне. Там хотя бы речка есть… Но представив плохо скрытое удовлетворение от собственной правоты на лице у матери, вздрагиваю. Нет уж. Лучше найдём палатки и дикарями поживём где-нибудь в другом конце области.

Дети поймут. Они вообще у меня многое, даже слишком многое, понимают.

Ночью, когда собирались, не сказали мне ни единого слова поперёк. Хватало и того, как эффектно выступал Алексей: я, действительно, чуть не сломалась. Но если бы сломалась, почувствовала бы себя побитой собачонкой в ногах у Соколовского.

Не бросай меня. Не переставай верить мне, умоляю. Не заставляй меня стоять на перекрёстке между нашим недолгим счастьем, последней просьбой твоей бабушки, судьбой лучшей подруги и твоего брата и будущим моих детей. Я не могу разорваться. И, выбирая, я выберу прагматично: три долгие дороги разом, а не одна короткая и нужная только мне одной.

Ты будешь очень счастлив, родной мой. Теперь, когда ты спокоен за своё детище. Когда ты вспомнил о том, что тебя тоже можно любить в ответ. Ты снова втрескаешься, совершенно не фиктивно женишься и следующая твоя великая любовь не будет таким подранком, как я.

А я, как и всегда, склеюсь. Соберусь. Сцеплю зубы. Уйду в работу. Подниму детей. Счастливо доживу до климакса и может быть когда-нибудь перестану вспоминать наши горячие ночи и тёплые дни счастья в твоём доме.

Оживает телефон. Миша. Сердце начинает тарабанить, как бешеное.

Тшшш… успокойся, глупое. Всё уже решено. Он всё сказал. Не смотря ни на какие откровения, ты для него так и не стала семьёй. Просто одна из многих, которую он случайно отвёл под венец, и позволил себе не виртуально, а реально бросить к твоим ногам сокровища дракона. Он ведь действительно очень боялся всю жизнь именно этого: не пожалеть ничего, и ничего же и получить взамен. Так это и выглядит с его стороны. И оправдываться нет ни смысла, ни ресурса. Если рассказать ему правду о моих обещаниях Елена Павловне, он либо не позволит мне отдать Ольге яблоко раздора, либо просто не поверит. Ведь я — корыстная фиктивная жена из ниоткуда. И не семья. Он ясно дал это понять, хоть и старался повежливее. А потом не приехал ночевать, и я сразу поняла где он и чем занят. На съёмной квартире. Записывает меня в чёртову тетрадь.

Всё правильно. Нужно было убегать, пока не стало ещё больнее.

А он всё